Толкуют про какое-то временное правительство, и какой-то там Совет депутатов. Провокация, не иначе. Редактора надо арестовать, и вообще — всю редакцию…
Пока Михаил Николаевич размышлял подобным образом, он услышал доносившиеся из прихожей молодые зычные голоса:
— Мало ли, что никого не принимает! Пойми, бестолочь, нам не нужно, чтобы губернатор нас принял, нам нужно сообщить ему, что он получает большое перо в зад, чтобы лететь на все четыре стороны, ясно? А себя, бестолочь, можешь считать уже уволенным, собирай свои манатки и марш — из этого дома на все четыре стороны!
От услышанного Дудинский вскипел гневом, и тотчас в губернаторский кабинет вошли молодые люди в кожанках.
Без приглашения расселись в кресла. Без разрешения закурили папиросы. Один даже ему протянул портсигар:
— Закуривайте!
Представились, назвали свои должности. Они из какого-то временного комитета общественного порядка и безопасности. Он даже не понял: кто из них — кто. Тогда один из них, одетый в черное пальто и с красной повязкой на рукаве представился:
— Аркадий Федорович Иванов, комиссар временного отдела милиции временного комитета общественного порядка.
И положил на стол предписание — освободить помещение. На предписании — лиловая печать, без орлов, неизвестно, что обозначающая.
— Но как же, господа? Где же я должен жить? У меня семья, прислуга. И такая масса вещей, мебели. Быстро собрать все просто невозможно! Кроме того, я могу подчиниться только предписанию из Петербурга.
Меня Петербург назначал.
— Вас назначал не Петербург, а бывший царь, теперь царя нет, и в Томске осуществляем власть мы.
И самый молодой и наглый подошел к форточке и крикнул:
— Заходите, товарищи мужики, мебель выгружать! До свидания, гражданин Дудинский, адью! Вас ведь выгружать не нужно? Сами из помещения выйдете?
Дудинский хотел попросить у лакея валерьянки, но не успел ничего сказать, как в кабинет вбежали грузчики, от них несло спиртным.
— Граждане начальники! В окна мебель выкинуть можно?
— Можно!
Затрещали оконные рамы, полетели на улицу стулья, столы, диван в окне застрял и грузчики страшно матерились, не обращая на бывшего губернатора ни малейшего внимания.
Дудинский, полный, статный, сразу будто стал меньше ростом, вышел на улицу. Увидел толпу народа, все над ним смеялись. Он втянул голову в плечи, поспешил спрятаться за горой сундуков.
