Минский дрожащими руками стал шарить под подушкой револьвер, но увидел наведенные на него стволы и троих молодцов в карнавальных масках. Один имел личину льва, другой имел морду медведя, третий выступал в роли зайца. Вот этот самый «заяц» отвратительным басом сказал:
— Говори, подлец, где у тебя лежат ценности, под которые ты приготовил сейф. Иначе сами все найдем, а из тебя кишки выпустим. И «заяц» для убедительности кольнул Минского кинжалом в самый пупок, не очень глубоко, но весьма ощутимо.
— Господа, господа! — лепетал Минский, — не надо! Я все скажу.
"
"Этот ночной маскарад кончился тем, что погибла жена Минского, а из его дома увезли ценностей на пятьдесят тысяч рублей. Взяли, золото, серебро, дамские украшения, бриллианты. Прихватили еще две банки черной икры и пару бутылок коньяка.
Все свои следы экспроприаторы залили едкой кислотой и засыпали табаком.
Город скрипел промерзшими тротуарами. Город хрипел и кашлял по закоулкам:
— Слыхали? — Минского ограбили, Анцелевича.
— Так им и надо! Все их добро — ворованое!
— Слыхали? Суров по деревням крестьян порет и расстреливает.
— Так им и надо, бунтовать не будут. На то и Суров, чтобы быть суровым.
— А говорят, что большевики нарочно Ленина в запломбированном вагоне привезли. Всех нас в плен немцу хотят сдать.
— Все может быть. Обидно. А всего обиднее, что дров нет и жрать хочется…
Большой переполох был в сыскном отделении, в охранке и контрразведке. Шпики, переодетые нищими, бродили по всем базарам, и прочим людным местам. Уже и весной запахло.
Боевые отряды красных готовы были захватить военную комендатуру, казарму, почту, телеграф, тюрьму. Ждали, когда раздастся взрыв фугаса в артиллерийской казарме около Лагерного сада. Не рассчитали, думали, услышат взрыв все подпольщики города. Но взрыв был слабым, хотя и погибло от него трое, да несколько человек было ранено.
Не услышавшие взрыва, бойцы не пришли в условленное место. А солдаты юго-славянского полка, отказались от ранее обещанной помощи повстанцам.
В доме Иосифа Якимовича по Ново-Кузнечному ряду огорченные вожди вполголоса обсуждали новые варианты томской революции.
И после нескольких рюмок вина, запели негромко:
— Смело мы в бой пойдем за власть Советов,
И как один умрем в борьбе за это…
В это время зазвенели стекла окон, в которые просунулись рыла пулеметов, как бы сама собой слетела с петель дверь и, кем-то закинутая под обеденный стол, с грохотом взорвалась граната.
— Умрете все, как один, мать вашу! — гаркнул золотопогонник.
