Зло сильно, но добро, по твоей воле, Господи, во сто крат сильнее!
Сбежавшиеся ночные зрители ничего не поняли из его речи, решили, что граф рехнулся от горя.
На другой день епископ Соколовский побывал дома у Шершпинского.
— Блаженны нищие духом, ибо…
Шершпинский перебил старика:
— Я в церковные дела не лезу, а вас прошу не лезть в дела мирские. Вам известно, что этот мазурик носит ордена, которые могут носить лишь особы царской фамилии? Он самозванец, каторжник и вор.
— Не трогали бы блаженных! Вы ведь и Домнушку преследуете, кому она помешала со своими кошками?
— Эта дура ходит с оравой, прикормленных ею кошек, по центру города.
Я в этом святости никакой не вижу, а вот заразу она разносит, и сама месяцами не моется. А если она будет еще вам жаловаться, я ее вместе с кошками в тюрьму упеку."
"Епископ не выдержал, ноги и руки у него дрожали от нервного напряжения, но он встал и простер персты в сторону Романа Станиславовича:
— Прокляну с амвона! Губернатору пожалуюсь!
— Пошел вон, старый козел! Пахом, выпроводи его!
Безносый и гундосый великан пошел сзади епископа, легонько подталкивая его теплой широкой ладонью ниже спины:
— Ты уж иди, батюшко, не спорь, не серди, барина!
Это было особенно обидно.
Да что они, сдурели все, не понимают, что такое — епископ? Ужо вернется Герман Густавович!..
На другой день, после обеда в трапезной монастыря, епископ отправился в Благовещенский собор, где он намеревался участвовать в службе. До собора — рукой подать, но ноги вдруг сделались ватными, стало муторно.
Едва дошел. Он чувствовал слабость, дрожание во всех членах, сердце частило, не хватало воздуха. Ему вдруг пришло в голову, что если он влезет на колокольню, ему станет легче. Там воздух, простор.
Полез, считая ступени. Только бы суметь, выдержать. Ведь как легко взбегал он по ступеням в юные годы!
Вылез наверх. Глянул на город: башни, кресты, сады и крыши. Ленты рек и ручьев, озера. Сердце вдруг сжалось, дикая боль пронзила грудь и руку. Епископ закричал и упал на площадку колокольни бездыханный.
Через день после похорон епископа соколовского повар монастырской трапезной пошел набрать воды и утонул в колодце.
Город старых ран
После освобождения из каталажки Улаф Страленберг не стал нанимать извозчика, как ему советовал господин в гороховом костюме, но решил идти искать Лундстрема пешком. Только что пережитый ужас не убил в нем романтика, увлеченного наукой, считающего долгом вникать в вещи и явления.
