Корона жигана

— Хорошо, — понимающе протянул Игнат Сарычев. — А чем там барышня занимается?

— А чем ей там еще заниматься? — удивился уркаган. — По дому ходит, прогуливается…

— Дарью-то отдавать Кирьяну?

— Хм… Вопрос ты мне задал, Игнат, — хмыкнул старый уркаган, — на который не сразу ответишь… А только он на этой бабе разумом помешался. Если Дарью ему не отдать, так опять какую-нибудь пакость придумает. Лукерью, опять же, не пощадит. — Уркаган почесал седой затылок. — Отдай ты ему девку, только смотри пулю не схлопочи, Кирьян на всякие уловки горазд.

— Подумаю… Так где предлагает встретиться?

— В Столешниковом переулке… в ресторане «Маркиз». Сегодня у нас вторник?

— Давай в пятницу. Только ты не подведи меня, приходи один, думаю, он пока Дарью не получит, глупостей делать не будет. Лукерью жалко, — неожиданно вздохнул старый уркач.

Ресторан «Маркиз» был весьма злачным местечком. Как говорили в уголовке — «смердящим». Запашок от него клубами стелился по всему Столешникову переулку. При одном упоминании о «Маркизе» у Сарычева появлялось непреодолимое желание накрыть разом всю тамошнюю публику.

Можно было гарантировать, что улов окажется неплохим.

К ресторану Сарычев подошел ровно в шесть часов вечера, как и договаривались. Зал был пустым, если не считать трех посетителей, сидящих по углам. Один из них с вытянутым желтоватым лицом скользнул заинтересованным взглядом по вошедшему, и Сарычев сразу определил в нем человека здесь не случайного.

В центре зала, за накрытым столом, в полнейшем одиночестве сидел Кирьян.

Заметив Сарычева, он слегка приподнял руку, после чего взял гроздь винограда и принялся сосредоточенно отщипывать черные ягодки одну за другой, сплевывая косточки на плоское блюдо.

— А ты сдал малость, — не то огорчился, не то констатировал Кирьян, когда Игнат сел на стул напротив. — Вон седой волос из виска полез.

— Работа у меня нервная. Такую падаль, как ты, по углам вылавливать знаешь сколько здоровья уходит.

Сарычев с интересом следил за руками жигана.

Тому ничего не стоило отбросить в сторону гроздь винограда и метнуть лежавший рядом нож в начальника уголовного розыска. Но нет, не проронив ни слова, доел ягодки до конца, затем, отбросив голую ветку, проговорил жестковато:

— А у тебя дурные манеры, начальник… Разве я говорил тебе плохие слова? — И, поиграв желваками на скулах, продолжил: — Вот видишь… Ты бы не кипятился понапрасну, поел бы вон фруктов. Разговор-то у нас непростой будет.