Корона жигана

— Как я его! — выглянул в проем Кондрашов. — От всей души заехал. Прикладом! Я так долго об этом мечтал!

— Уж не убил ли? — спросил Марусев, посмотрев на распластанное тело.

— Живой, — удовлетворенно протянул Савелий, заглянув в лицо. — Сейчас очухается.

Вошел Сарычев. Кивнул, чтобы освободили стиснутую двумя дюжими оперативниками Дарью, обвел взглядом подвал.

Шереметев уже пришел в себя Глаза его оплыли, превратившись в узкие щелки, под носом багровел кровоподтек.

— Знаешь, что я не могу тебе простить больше всего? — обратился к Шереметеву Сарычев, брезгливо глядя ему в глаза.

— Нину! Там, в ресторане, она узнала Кирьяна и позвонила мне, но наткнулась на тебя. Спасая пахана, ты отдал распоряжение устранить ее.

В дверях возник Петя Кроха. Заметно сдал уркаган, ссутулил плечи. Неловко потоптавшись у порога, он обратился к Сарычеву:

— Ну, так я пошел, начальник.

— Спасибо тебе, Кроха. Без тебя я бы не справился.

— А чего там, — безразлично махнул уркаган. — У меня к нему личный должок имеется. Так что мы с жиганом квиты.

— К себе… — махнул рукой уркач.

— Не боишься, что жиганы достанут?

— Чему быть, того не миновать, — равнодушно произнес уркаган. — А потом, я калач-то тертый, меня без хрена не сожрешь. Кое-что я приготовил… для особенно ретивых.

— Я к тебе заеду, — пообещал Сарычев.

— Заезжай, буду рад…

— Бывай, — кивнул Сарычев. И, посмотрев на бесчувственного «Замарова», стянутого по рукам и ногам ремнями, произнес — Чего же вы ждете? Несите его в машину! У меня к нему разговор будет… очень долгий!

Когда они вышли на улицу, в лицо им дохнула утренняя свежесть. На востоке алела полоска зари. Начинался новый день.