Корона жигана

Вот и прибыл минут на десять раньше вас… Когда я бываю здесь, так у меня сердце кровью обливается! Это быдло разрушило наше родовое имение. А паркет, — пнул он кусок дерева, валявшийся под ногами, — выкорчевывали топорами. И знаешь, что они с ним делали? — он едко скривал губы. — Ни за что не догадаешься!

— Я тебе не гадалка, — скрипнул зубами Кирьян.

Разговор становился ему в тягость.

— Ага, вижу, что сегодня ты не расположен к долгим дискуссиям. Ну да ладно, я тоже не в настроении… Испортили, твари! — брезгливо кивнул он в сторону трупов.

 — Я хотел спросить тебя, Кирьян, а ты не подумал о том, что я захочу избавиться не только от ненужных свидетелей, но и от тебя тоже? — Замаров поднял браунинг на высоту переносицы. — Я многому научился от жиганов, и, окажись ты на моем месте, возможно, поступил бы точно таким же образом. А потом, здесь простой арифметический расчет… Ну, сам посуди, я же не намерен с тобой делиться!

— Не торопись, легавый… Хоть и бывший. Я могу откупиться. В одном месте у меня еще припрятано золото…

Петр Замаров отрицательно покачал головой:

— Мы не договоримся… Я потерял землю! Ты понимаешь, что это такое? Много земли!.

. Аты мне хочешь предложить какие-то золотые подносы. В отличие от тебя я человек нежадный, для меня того, что я возьму, вполне достаточно. А потом, если уж быть предельно откровенным, я ведь вовсе не Замаров. Вот так-с. Взял подлую фамилию своего приказчика. Шереметев я! Вот только имя оставил подлинное. Да и документики у него позаимствовал. Тот еще был скотина! Фамилия, как говорится, не княжеская, плебейская, но что поделать, надо было подстраиваться под то быдло, что тебя окружает. Так что, извини, — на губах Шереметева-Замарова застыла холодная улыбка.

Кирьян увидел, как его палец, застывший на спусковом крючке, сделал легкое движение. Самое обидное, что холостой ход у браунинга почти незаметен, дальше последует ощутимое сопротивление, за которым грянет выстрел. Что он увидит, так это вспышку! А это уже — вечность.

Следовательно, его жизнь спрессовалась в одно огромное мгновение.

Раздался щелчок… Кирьян не сразу осознал, что это осечка. А когда открыл глаза, увидел, как Шереметев возится с пистолетом.

Не то на том свете за него крепко молилась усопшая матушка, не то ангел-хранитель накрыл его своим крылом.

— Беги! — заорал Кирьян и подтолкнул Дарью к выходу. Не удержавшись, она повалилась прямо в распахнутую дверь.

Развернувшись, Кирьян пнул графа под локоть.