Корона жигана

Вот только кто он? Сарычев всмотрелся в лица сотрудников Ножевые удары выполнены очень умело, обычно так бьют опытные жиганы. В первом случае лезвие вошло в сердце, а в трех других — в шею. Сотрудники даже не успели вскрикнуть, скорее всего, даже не поняли, что произошло. Просто отключились, и все.

— Опросите всех. Может быть, найдутся очевидцы.

— Будет непросто, народ запуган, — негромко сказал Кравчук.

— Да знаю я, что непросто! — вспылил Сарычев. — Только что вы предлагаете? Поднять лапки кверху, так, что ли?! — Игнат тотчас пожалел о своей вспышке, со всех сторон за ними наблюдали.

Такое впечатление, что насторожились даже покойники. — Ладно, извини… погорячился… как-то навалилось все сразу. В общем, собери бригаду и допроси всех, как-нибудь поделикатнее, что ли. Пообещай что-нибудь, тебе не впервой, справишься.

— Я понял, Игнат Трофимович, — мягко произнес Кравчук. — Сделаем все возможное.

— Ладно, я поеду на Петровку, а ты здесь покомандуй, — распорядился Сарычев и повернулся.

Чертыхнулся, вспомнив о том, что улочка плотно загорожена экипажами и автомобиль в переулок не пройдет.

Ладно, придется обойти, благо машина стоит недалеко. Наиболее удобный путь проходит через дворы.

— Замаров, Кондрашов, ты и вот ты еще, — ткнул он указательным пальцем в стоявших поблизости, — пойдемте со мной!

— Товарищ Сарычев, — вышел вперед молодой милиционер, — тут есть дорога покороче, вот сразу за этим сараем, — он показал на дощатое двухэтажное строение, — есть проход, мы сразу к машине и выйдем.

— Ну, веди, — буркнул Сарычев, отступая в сторону. Парень был совсем молодой, хваткий, дерзкий Последняя черта характера делу не повредит, если, конечно, она не развита чрезмерно.

Юркой ящеркой паренек продирался по узким закоулкам, увлекая за собой остальных. В одном месте он ненадолго остановился — проход был загорожен бочкой. Отодвинув, произнес, показав ровные белые зубы:

Сарычев хмыкнул и заторопился следом. Выходя со двора, он зацепился за гвоздь и почувствовал, как металл безжалостно изодрал кожаную куртку.

— Чтоб тебя! — в сердцах выругался Сарычев. — Таскаешь по каким-то подворотням.

Понимал, что не следовало раздражаться, но не удержался.

Хлопец виновато почесал затылок, на лице смущение.

— Давайте я вам помогу, Игнат Трофимович!

— Да иди уж! Чего там! — отмахнулся Сарычев и, стараясь не разодрать куртку сильнее, принялся осторожно освобождать ее от гвоздя.

Хлопчик виновато помялся около него и вновь зашагал вперед.