Корона жигана

Сарычев сидел неподвижно, с застывшим лицом наблюдая за его движениями.

Раздался щелчок. Совсем негромкий, как будто кто-то ударил камнем о камень.

— Осечка, — посочувствовал Игнат Сарычев. — Вот незадача, — качнул он головой, — всегда так бывает в самый неподходящий момент. А может, тебе эти помогут, — он сунул руку в карман и высыпал на стол ворох патронов. Потом добавил сдержанно: — Хотя вряд ли. Они ведь вареные. Извини, часа полтора в кипятке варил.

Замаров метнулся к двери.

— Назад! — гаркнул Сарычев.

Раздался пистолетный выстрел. Пуля ударилась в потолок, отколов кусок штукатурки. Дверь распахнулась, и во главе с Кравчуком ворвались трое оперативников. Один из них сбил ударом кулака Замарова на пол.

— А ты говорил, не расколется, — ободряюще усмехнулся Сарычев, — со мной, брат, как на духу Уведите его — И, заприметив, с какой угрозой Кравчук двинулся в сторону упавшего, строго предупредил: — Только не зверствуйте, он мне еще целехонький пригодится.

— И руки об него не собираюсь пачкать.

 — Повернувшись к оперативникам, Кравчук приказал: — Уведите его. Позже поговорим.

Со своим человеком из уголовки Кирьян обычно встречался по воскресеньям в Марьиной Роще. Среди праздного и хмельного люда, гуляющего среди берез, легко было остаться незамеченным.

В воскресенье тот не пришел.

Не объявился он и на следующий день. Впрочем, подобное случалось, правда, редко. Следует сделать скидку на то, что человек на государственной службе и очень занят, преступников как-никак ловит.

Такой вариант тоже был предусмотрен. В Печатниковом переулке, в небольшом деревянном флигельке располагалась квартира, которую Кирьян использовал как тайник. Хозяйка этой квартиры, престарелая бабка лет восьмидесяти, когда-то давным-давно была маханшей и за скромную плату охотно выполняла роль связной.

К Печатникову переулку Кирьян с Евстигнеем подъехали около девяти вечера. Начинало смеркаться. Фасады близлежащих домов, утратив контуры, выглядели слегка размытыми.

Через полчаса ночь вступит в свои права и темным плотным покрывалом укроет улицы и дворы.

Кирьян закурил, но покидать машину не торопился. На душе было тревожно, что-то было не так. Он привык доверять собственным ощущениям. Когда постоянно имеешь дело с опасностью, то интуиция превращается в такой же орган чувств, как, например, слух или зрение.

Веяло опасностью, ошибки быть не могло. Только он никак не мог определить ее источник.