Корона жигана

Прислушайтесь к моему совету, сюда нужно что-нибудь попроще Дайте мне эту, она пойдет в помощь голодающим!

Толстяк неожиданно проявил строптивость:

— Позвольте! Это наследственная брошь. — Его пальцы вцепились в камень. — Она стоит целое состояние.

Кирьян печально улыбнулся:

— Товарищ, неужели вы думаете, что ваша жизнь стоит дешевле? Заколку! — нетерпеливо выставил жиган ладонь.

Толстяк, едва справляясь с нервной дрожью, отстегнул украшение от галстука и протянул его Кирьяну.

— Благодарю вас, вы очень любезны.

— Замечательно! Надеюсь, вы не откажете мне в любезности… Снимите их, пожалуйста.

Толстяк сделался багровым, обиженно запыхтел, но запонки снял.

В дальнем конце зала послышалась громкая брань. Раздался глухой удар. Долговязый мужчина, взмахнув руками, повалился на пол.

— Степан, ну, право, мне неловко за тебя, — укорил соратника жиган, сунув драгоценности в карман. — Что о нас подумают благородные люди…

— А что? — непонимающе пробасил жиган.

— Что их грабят не идейные жиганы, а самые обыкновенные бандиты. А мы ведь не грабим, а изымаем ценности в пользу пострадавшего пролетариата.

Степан широко заулыбался:

— Я все понял, Кирьян.

— Жиганы, будьте культурны, все-таки перед нами не кто-нибудь, а артисты! Они заслуживают особого подхода… Будьте добры, уважаемый, — обратился Кирьян к мужчине, сидевшему напротив, — снимите с ваших пальчиков перстни. Они пополнят мою коллекцию.

— Я плебеям не подаю, — ответил мужчина, выпрямив спину.

— Ах, понятно, — качнул головой Кирьян. — Голубая кровь! Встречается… — И с размаху ударил мужчину рукоятью пистолета в лицо. Тот опрокинулся на стол, разбрасывая блюда с яствами. Из разбитого носа мужчины обильно брызнула кровь. — Боже ты мой, какая неожиданность! Оказывается, кровушка-то у нашего господина вовсе не голубая, а самая что ни на есть обыкновенная — красная! Прошу всех оставаться на своих местах, изъятие ценностей в пользу мировой революции продолжается, — воскликнул Кирьян, снимая золотое кольцо со следующей жертвы.

Жиганы, стоявшие в дверях, криво усмехались. Они уже успели привыкнуть к выходкам Кирьяна и воспринимали происходящее как интересный спектакль.

Курахин остановился рядом с крупной женщиной, которая, казалось, состояла из одних выпуклостей.