Корона жигана

Он уверенно надорвал пачку и вытряхнул из нее новехонькие глянцевые карты. — Значит, Питер против Москвы? Посмотрим, кто кого. Итак, господа, можете делать ставки, — высоким голосом прокричал Макей. — Так, во что играем, питерский, в свару, буру? А может, в преферанс?

Макар невольно улыбнулся. Еще одна проверочка. Без умения играть в карты жиганом никогда не стать. И чем выше мастерство, тем весомее авторитет.

— Мне без разницы, — равнодушно произнес он, наблюдая за ловкими пальцами Макея, без остановки тасующими карты, — можно в свару, можно и в буру.

За столом одобрительно загудели.

— А ты и вправду, видно, неплохой игрок, — похвалил Макей. — Я таких игр и не слышал. Ха-ха-ха! Только выбор всегда за гостем остается.

— Тогда давай в свару! — предложил Макей.

Размешивал Макей профессионально. Карты ручейком перебегали из одной руки в другую, стелились на столе в длинную дорожку и вновь собирались воедино.

— Снимай, — положил колоду на стол Макей.

Макар приподнял часть карт и отложил их в сторону.

Макей собрал стирки вновь и сказал небрежно:

— Ну, Хрящ, почем играем?

— А на «хрящ любви», кто кого посадит, — отрезал Макар.

За столом сдержанно захихикали, игра обещала быть интересной.

— А у тебя хрящ любовный-то не переломится? — усмехнулся Макей.

— Не переживай, жиган, — успокоил его Макар, — все будет путем, он у меня железный. А если сомневаешься, так можешь пощупать.

— А ты, однако, остер, — сдержанно оценил Макей.

— Это ты верно сказал, могу так обрить, что вообще без хряща останешься. Девок щекотать нечем будет.

Рассмеялся даже Степан, все это время сурово молчавший. Прыснула и мадам Трегубова, стыдливо махнув ладошками.

Макей насупился. Шутка ему не понравилась.

— Давай зажигалку против зажигалки, — неожиданно предложил Макей, положив на стол изящную зажигалку. Или, может, у питерских духу не хватает?

— А давай, — согласился Хрящ и положил на стол свою золотую зажигалку.

И вновь за столом дружно загоготали. Взгляды всех присутствующих остановились на зажигалке, оценивая тонкую ювелирную работу.

— Ну что, питерский, прощайся со своей игрушкой. Ты рассказывал, что князь Юсупов от нее прикуривал, а теперь московский жиган Макей ею пользоваться будет! — серьезно заметил Костя Фомич.