Корона жигана

Длинным ногтем удобно пропихивать в недра рукава лишнюю карту, а из складок одежды легко выковырять бубнового туза.

— Руки на стол! — вскочил со своего места Макар. — Ты меня что, за фраера захарчеванного принимаешь, обушок гнойный?!

— Ты чего возбухаешь! — ощерился разъяренный не на шутку Макей. — Язык прикуси, ты не у себя в Питере.

— Ты мне тут фуфло не толкай! Что у тебя в правом рукаве?! Явка гнилая!

Макей злобно оскалился, показав золотые зубы. Он что-то хотел произнести, но Макар, ухватив его за кисть, вытряхнул из рукава припрятанную карту.

Шестерка крестей, совершив пируэт, скользнула на стол рубашкой вниз.

— А это что, хрен, что ли? — бросил карту в лицо Макею питерский жиган. — У нас за такие дела в Питере на перышко поднимают. Да и не только у нас.

Макей поднялся. Их разделял всего лишь какой-то метр.

— А мы, московские жиганы, неблагодарным гостям бабье исподнее натягиваем. Ну что встали, жиганы, — прикрикнул Макей, — расстегай ширинки!

— Урою, — побледнев, отступил на шаг Макар, — вернусь с питерцами, всех урою!

Рядом за столом сидел Васька Кот.

В обеих руках по ножу. Вот кто просто так не помрет. Застыв изваянием, он дожидался только хрипастого окрика Хряща, чтобы бесенком прыгнуть на Макея. Фиксатый умрет первым. Но прежде чем тот свалится на пол, Васька успеет поковыряться перышком в его ливере.

Макар увидел Елизавету Михайловну, застывшую у комода. Рот ее был потешно приоткрыт, в руке дрожал графин с коньяком.

Баба понесет убытки!

В комнате повисла тишина. Гнетущая.

Предгрозовая. Макар заметил, как двое жиганов, стоящие во главе стола, значительно переглянулись, двое других, молодые, едва вылупившиеся из шкетов, злорадно залыбились. Для них Хрящ был всего лишь залетный фраер, упакованный по самую макушку, такого и пощипать-то не грех!

Жиганы дожидались лишь удалого посвиста Кирьяна, чтобы гуртом навалиться на гостя и, подмяв его под себя, обобрать до исподнего, а потом вытереть об него ноги.

Вот тогда ему уже вовек не подняться!

— Марш по углам! — неожиданно раздался суровый голос Кирьяна.

 — Вы что меня перед гостем позорите?! Что обо мне питерские подумают! Нам еще работать с ними не раз придется. А ты, Макей, на что пошел? Сам знаешь, что за такое бывает…

— Кирьян, ну тут такое дело, — виновато произнес Макей, — как-то все закрутилось. Проверить надо было…

Теперь он напоминал обыкновенного дворового щенка, на которого тявкнул матерый пес. И если бы у Макея был хвост, то от страха он непременно поджал бы его.