Корона жигана

 — Он недалеко от Сухаревки проживает.

— Четвертной заработать хочешь? — спросил Федор Кравчук, понимая, что остаток ночи безнадежно пропал.

Бродяга недоверчиво покосился на Федора.

— Поехали сейчас туда! — потянул он за рукав хитрованца.

— Э-э! — неожиданно запротестовал бродяга. — Да ты, начальник, и впрямь ополоумел! Куда в такую темень тащиться? Того и гляди, ненароком кирпичом по затылку огреют.

— Держи четвертной, — вытащил деньги из кармана Федор Кравчук.

— Ну и настырный ты, господин начальник, — укорил бродяга, — от тебя просто так не отделаешься, — не без досады сунул он в карман деньги — Ладно уж, пойдем! Эй, извозчик! — крикнул он проезжавшей мимо пролетке.

Извозчик был детина лет сорока и в широком поношенном армяке напоминал медведя, взобравшегося на козлы.

— Если вы, господа, ко мне со всем уважением, так и я к вам с пониманием. — И, рубанув кнутом воздух, воскликнул: — Эх, пошла, залетная!

Вороной конь нервно дернулся от хозяйской «ласки» и усердно забарабанил коваными копытами по булыжной мостовой.

— Что-то, братец, рожа у тебя разбойная, — поддел извозчика бродяга.

— Это вы, господа, в точку, — не стал отпираться тот. — На царской каторге семь лет просидел… Но-о, пошла, родимая! — взлетел в воздух кнут.

— И за какие же подвиги тебя в Сибирь определили? — вмешался Кравчук.

Извозчик чуть обернулся, и Федор увидел тяжелый взгляд из-под косматых бровей.

— А чего тут темнить, если господа с пониманием, — неожиданно ласково пропел детина. — Разбой! — И уже обстоятельнее, безо всякого раскаяния в голосе продолжил: — Наше-то село на трех больших дорогах выросло. Народ в нем разный останавливался, и часто богатый. И как же постояльца топориком не огреть, если у него «катеньки» изо всех карманов торчат? — искренне удивился извозчик.

— Тоже верно, — натянуто согласился бродяга, покосившись на Федора. — А как же ты в городе-то оказался?

— А как вышел с каторги, домой вернулся… Мамка-то моя померла… Делать мне в селе нечего было. А все односельчане меня за шального принимали. Я отцовский дом продал, купил лошадку да в город подался, — сообщил извозчик. — Вот теперь хоть какой-то приработок имеется!

За разговорами до Сухаревки доехали быстро.