Корона жигана

— А ты хитрец! — усмехнулся Сарычев.

— Не без того, жизнь, она такая! — кивнул Васька Кот. — Но самые большие деньги дамочки подавали. Иная бросит золотой да скажет: какой вид у тебя смиренный, а не мог бы ты, молодец, дров у меня нарубить? Я-то понимаю, что к чему, особенно если баба в теле. И говорю, дескать, собой не располагаю, сначала нужно денежку требуемую собрать. А она тогда мне говорит: ты просто пораньше здесь закончи и приходи, а каких копеечек не доберешь, так я тебе добавлю.

— И добавляли? — усмехаясь, спросил Сарычев.

— А как же, — вздохнул бывший послушник, — видно, я с самого начала был очень испорченный человек. Особенно щедра была одна вдова-фабрикантша. Миллионщица! В Париж после революции уехала. Я ее перед отъездом на Невском повстречал… Тогда с «ширмой» работал. Так миллионщица меня с собой звала. Да уж больно я к своему месту привычный, не поехал. Утерла она платочком глаза, и с тех пор я ее больше не видел. Эх, гражданин начальник, если бы ты знал, сколько я у нее дров напилил, — закатил глаза к самому потолку Васька Кот, — трудной была работа, порой едва ноги до кельи доволакивал.

Братия-то мне сочувствует, дескать, молишься ты много, от тебя одни кости остались, а мне и признаваться грех.

— Как же тебя из монастыря-то прогнали? — спросил Сарычев, и вновь его взгляд упал на холеные ладони бывшего послушника.

Нетрудно представить в таких пальцах колоду карт, но вот крест? Увольте!

— Однажды архиепископ мимо проходил и пожертвовал золотой.

А утром игумен вызывает меня и спрашивает, куда это я золотой подевал? Я туда-сюда, а он на меня епитимью наложил и упрятал в ту самую тюрьму, откуда я сбежал.

— Ладно, об этом поговорим позже, но вот куда золотой-то подевался?

Вид у Васьки Кота оставался смиренный, несмотря на хитринку в глазах. Охотно верилось, что такой человек может нравиться и цветущим дамочкам, и перезрелым барышням.

— Все очень просто, гражданин начальник, — вздохнул бывший послушник, — ларчик-то на ключик закрывался, а я его всякий раз гвоздиком-то и открывал.

Вот отсюда у меня и навык выработался. Крупные монеты себе забирал, а меньшие братии относил.

— А с деньгами-то чего делал? Ведь монахам-то деньги как будто бы без надобности? — искренне удивился Сарычев.

— Не скажи, гражданин начальник, — хитро прищурился Васька Кот, — золотые, они всегда нужны У меня на Лиговке барышня проживала, так к ней без пирожного заявляться было нельзя.