Коронация, или Последний из романов

– Что мадемуазель Деклик, не скучает без воспитанника? – с деланой небрежностью наконец подступился я к самому важному.

В коридоре послышались тихие шаги. Я обернулся и увидел Фандорина. Он был в домашней венгерской куртке с шнурами, с сеточкой на волосах, в войлочных туфлях. Весь гладкий, мягко ступающий, с мерцающими в полутьме глазами – ну чисто кот.

– Ночной швейцар сказал мне, что вы в-вернулись. А где Эндлунг? – спросил он безо всякого приветствия.

Из вопроса об Эндлунге следовало предположить, что Павел Георгиевич рассказал Фандорину о нашей экспедиции.

Несмотря на сильнейшую неприязнь, которую вызывал у меня этот человек, мне не терпелось с ним поговорить.

– Ступайте, Корней Селифанович, – сказал я помощнику, и тот, умный человек, немедленно удалился. – С господином камер-юнкером все в порядке, – коротко ответил я, и чтобы предупредить дальнейшие неприятные расспросы, добавил. – К сожалению, мы попусту потратили время.

– У нас тоже не всё гладко, – сказал Фандорин, присаживаясь.

 – Вы ведь исчезли п-позавчера вечером, когда Эмилия ещё не вернулась. Она отлично справилась с заданием, и мы с точностью определили тайное убежище Линда. Оказалось, что он прячет ребёнка в усыпальнице княжны Бахметьевой, это такая часовня с подземным склепом, выстроенная близ стены Новодевичьего монастыря. Княжна покончила с собой от несчастной любви лет сто тому назад, хоронить в монастыре её не дали, вот безутешные родители и возвели нечто вроде мавзолея. С тех пор род Бахметьевых пресёкся, часовня обветшала, на двери ржавый замок. Однако это одна видимость. Мадемуазель рассказывает, что, когда её вводили с завязанными глазами в холодное помещение, она всякий раз слышала звук хорошо смазанных петель. Архитектурного плана часовни раздобыть не удалось, известно лишь, что сама усыпальница находится в п-подземелье.

Эраст Петрович стал чертить пальцем на столе:

– Вчера ещё на рассвете п-приготовились. Это <он поставил хлебницу> – монастырь. Вот – часовня <сбоку пристроил солонку>.

Вокруг пустырь, тут – пруд <он плеснул на клеёнку немного чаю>. В общем незаметно не подберёшься. Расставили людей по изрядному периметру, замаскировали. Внутрь лезть не стали.

– Почему? – спросил я.

– Дело в том, Зюкин, что вокруг Новодевичьего монастыря ещё со Смутных времён вся земля изрыта подземными лазами. То поляки осаждали, то Лжедмитрий, то позднее стрельцы подкапывались, чтоб царевну Софью из неволи вызволить.