Коронация, или Последний из романов

Я уверен, что Линд, как субъект п-предусмотрительный и осторожный, выбрал именно это место неспроста. Там должен быть путь отхода, это всегдашняя его тактика. Поэтому я решил действовать по-другому. Он сдвинул брови, вздохнул.

– Вчера передача камня была назначена на пять часов п-пополудни, так как венчание должно было завершиться в два. Сразу после церемонии «Орлова» вынули из скипетра…

– Дозволение на обмен получено?! – воскликнул я. – Значит, она ошиблась, и Михаила Георгиевича всё-таки решено спасти!

– Кто она? – сразу же вцепился Фандорин, однако понял по моему виду, что ответа не будет, и продолжил.

– «Орлова» мне вверили с одним условием. Я дал гарантию, что камень ни в каком случае у Линда не останется. Ни в каком случае, – со значением повторил он.

– То есть, если придётся выбирать между жизнью его высочества и бриллиантом…

– Но как можно быть уверенным, что «Орлов» не достанется доктору? Разве госпожа Деклик сможет ему помешать? И потом, вы сами говорите, подземные ходы…

– Я поставил Линду условие, переданное Эмилией ещё позавчера.

Поскольку речь идёт не об обычной драгоценности, а о священной реликвии, б-бриллиант не может быть доверен слабой женщине. Гувернантку будет сопровождать хранитель. Один, без оружия, так что нападения Линду можно не опасаться…

– Кто же этот хранитель?

– Я, – грустно молвил Фандорин. – Хорошо было придумано, правда?

– Ничего не вышло. Я загримировался старым, сутулым камер-лакеем, да, видно, недостаточно тщательно. Мы с Эмилией больше часа простояли в Храме.

К нам никто не подошёл. А позавчера, когда она была одна, никаких затруднений не возникло. Снова записка, закрытая карета в одном из ближних п-переулков, и так далее. Вчера же мы прождали до четверти седьмого и вернулись обратно не солоно хлебавши.

– Неужто Линд отказался от обмена? – упавшим голосом спросил я.

– Как бы не так. В Эрмитаже нас поджидало письмо, доставленное прежним порядком – через почтальона, но без штемпеля. Вот, п-прочтите, тем более что это имеет самое непосредственное отношение к вашей персоне.

Я насторожённо взял листок, от которого едва уловимо веяло ароматом духов.

– Он самый. Да вы ч-читайте, читайте.

«Я решил сделать династии Романовых щедрый подарок к коронации», – прочёл я первую французскую фразу, и у меня всё поплыло перед глазами. Неужто…?

Но нет, моя радость была преждевременной. Похлопав ресницами, чтобы разогнать туман, я прочитал записку до конца:

Я решил сделать династии Романовых щедрый подарок к коронации.