Коронация, или Последний из романов

Бедный Михаил Георгиевич! Неужто его продержали в этой дыре столько дней!

Подобрав подол, мадемуазель стала спускаться. Один из верзил последовал за ней. У меня шумно и часто стучало в висках.

Я услышал донёсшийся снизу шум голосов, а потом пронзительный крик Эмилии:

– Mon bebe, mon pauvre petit! Tas de salauds! (Мой крошка, мой бедный малыш! Мерзавцы!)

– Его высочество мёртв? – взревел я, готовый бросить бомбу на пол и будь что будет.

– Нет, он жив! – услышал я. – Но совсем плохой!

Не могу передать, какое облегчение я испытал в эту минуту.

Ювелир протянул руку.

– Дайте камень. Сейчас ваша спутница вынесет ребёнка.

– Пусть сначала вынесет, – пробормотал я, вдруг сообразив, что не имею представления, как вести себя дальше – в инструкциях Фандорина на сей счёт ничего не содержалось. Отдавать камень или нет?

Внезапно оставшийся телохранитель с неожиданным проворством прыгнул ко мне и обеими руками сжал мои ладони, державшие шар.

Бороться с верзилой было бесполезно, а сзади уже подошёл чернобородый кучер, в нечеловеческой силе которого я имел возможность убедиться. Господи, я всё погубил!

– Вот и сюрприз номер два, – шепнул мне в ухо глухонемой и в ту же секунду стукнул бандита кулаком по лбу. Мне показалось, что не так уж сильно, но глаза немца закатились, он разжал свои ручищи и осел на пол.

– Держите крепче, – сказал кучер голосом Фандорина.

В один скачок оказался подле ювелира и зажал ему рукой рот, одновременно приставив снизу к подбородку стилет.

– Taisez-vous! Un mot, et vous etes mort! (Молчите! Одно слово, и вы труп!(фр.) – Зюкин, отключите кнопку, бомба нам больше не понадобится.

От стремительности, с которой происходили события, я был в оцепенении и неожиданному превращению кучера в Фандорина совсем не удивился – куда больше меня почему-то поразило то, что Эраст Петрович совершенно перестал заикаться.

Я послушно подцепил ногтями утопленную кнопку и потянул – она с лёгким щелчком выскочила.

– Крикните, что камень у вас и что ребёнка можно выпускать, – тихо сказал Фандорин по-французски.

Ювелир захлопал глазами с противоестественной быстротой – кивнуть он не мог, потому что этим жестом насадил бы свою голову на клинок.