Коронация, или Последний из романов

Змея! Охнув, я дёрнулся и ударил макушку о камень. Разглядел на узкой головке заструившейся прочь чёрной ленты жёлтые пятна – это был безобидный уж. Но сердце все равно колотилось, как бешеное.

Нора вывела к подмытому водой берегу реки. Я увидел окутанную утренним туманом тёмную баржу, крыши складов на той стороне и в некотором отдалении – полукруглые арки железнодорожного моста. – Недалеко же мы с вами п-продвинулись, – сказал Фандорин, распрямляясь и отряхивая перепачканный кучерский кафтан.

От длинной чёрной бороды он успел избавиться, широкополую шляпу потерял, кажется, ещё в склепе.

Я проследил за направлением его взгляда. В нескольких сотнях шагов, озарённые первыми лучами солнца, мягко поблёскивали купола Новодевичьего монастыря.

– Очевидно, этим лазом монахи пользовались, чтобы тайно д-добраться до реки, – предположил Фандорин. – Интересно, для каких целей.

Мне это было совсем не интересно. – А вон и часовня! – показал я.

 – Идёмте скорей. Господа Карнович и Ласовский наверняка нас обыскались. И не столько нас, сколько «Орлова». То-то обрадуются!

Я улыбнулся. В эту минуту от простора, света, утренней свежести меня переполняло то особое чувство жизненной полноты, которое, вероятно, некогда испытал воскресший из мёртвых Лазарь.

– Вы хотите вернуть «Орлова» Карновичу? – недоверчиво спросил Фандорин.

В первое мгновение мне показалось, что я ослышался, но затем я понял, что господин Фандорин, как и я, обрадован благополучным исходом кошмарной ночи и оттого настроен на шутливый лад.

Что ж, есть обстоятельства, при которых и Зюкин непрочь пошутить, хоть бы даже и не с самым приятным собеседником.

– Нет, я хочу отнести камень доктору Линду, – ответил я, посредством сдержанной улыбкой давая понять, что оценил шутку и отвечаю ей в тон.

– Ну то-то же, – с серьёзным видом кивнул Эраст Петрович. – Вы ведь понимаете, что если мы отдадим б-бриллиант властям, то больше его не увидим.

Тогда мальчик и Эмилия обречены.

Только теперь до меня дошло, что он вовсе не шутит.

– Вы и вправду намерены вступить с доктором Линдом в самочинный торг? – на всякий случай все же уточнил я.

– Да, а как же иначе?

Мы оба замолчали, уставившись друг на друга с равным недоумением. От моего душевного подъёма не осталось и следа. Во рту пересохло от скверного предчувствия.