Коронация, или Последний из романов

Или повернул в первый двор?

Вдруг откуда-то сбоку, из темноты, раздался голос Фандорина:

– Да не торчите вы тут, Зюкин. Идите не спеша и держитесь на свету, чтобы они вас видели.

Окончательно перестав что-либо понимать, я послушно зашагал вперёд. Откуда взялся Фандорин? И куда делся боцман? Неужто Эраст Петрович уже успел его оглушить и спрятать?

Сзади загрохотали шаги, отдаваясь под низким сводом. Вот они участились, стали приближаться. Кажется, преследователи решили меня догнать?

Тут я услышал сухой щелчок, от которого разом вздыбились волоски на шее.

Я обернулся, ожидая грохота и вспышки, но выстрела не последовало.

На фоне освещённого прямоугольника я увидел два силуэта, а потом и третий. Этот самый третий отделился от стены, с неописуемой быстротой выбросил вперёд длинную ногу, и один из моих преследователей согнулся пополам. Другой проворно развернулся, и я явственно разглядел ствол пистолета, но стремительная тень махнула рукой – снизу вверх, под косым углом – и язык огня метнулся по вертикали, к каменному своду, а сам стрелявший отлетел к стене, сполз по ней наземь и остался сидеть без движения.

Я подбежал, бормоча: «Очисти ны от всякия скверны и спаси души наша». Сам не знаю, что это на меня нашло – верно, от потрясения.

Эраст Петрович склонился над сидящим, чиркнул спичкой.

Тут обнаружилось, что никакой это не Эраст Петрович, а знакомый мне седоусый боцман, и я часто-часто заморгал.

– П-проклятье, – сказал боцман. – Не рассчитал удара. Все из-за этой чёртовой темноты. Проломлена носовая перегородка, и кость вошла в мозг. Наповал. Ну-ка, а что с тем?

Он приблизился к первому из бандитов, силившемуся подняться с земли.

– Отлично, этот как огурчик. П-посветитека, Афанасий Степанович.

Я зажёг спичку. Слабый огонёк высветил бессмысленные глаза, хватающие воздух губы.

Боцман, который все-таки был никем иным как Фандориным, присел на корточки, звонко похлопал оглушённого по щекам.

Никакого ответа. Только тяжёлое дыхание.

– Ou est Lind? Wo ist Lind? Where is bind? – с перерывами повторил Эраст Петрович на разных языках.

Взгляд лежащего уже был не бессмысленным, а острым и злым. Губы сомкнулись, задёргались, вытянулись трубочкой, и в лицо Фандорину полетел плевок.

Хриплый выкрик оборвался, когда Фандорин коротко пырнул смельчака прямой ладонью в горло.