Коронация, или Последний из романов

 – Господин Фандорин, со встречей на пустыре ничего не получится! За всеми этими заботами я совсем забыл про коронационный календарь! На субботу, восемнадцатое мая, назначены народные гуляния напротив Петровского дворца, с угощением и раздачей памятных подарков. Какой пустырь! Там сейчас, поди, сто тысяч народу!

– Черт! – нервно выругался Фандорин. – И я этого тоже не учёл. Да и не думал, что встреча состоится. Написал первое, что взбрело в голову. Непростительная оплошность!

Со всех сторон слышались возбуждённые, а отчасти и нетрезвые голоса, весёлый смех.

Публика по большей части была самая простая. Оно и понятно – зрителей почище на дармовые пряники и сбитень на заманишь, а если и пожалуют из любопытства, то на трибуны, куда вход по билетам. В прошлую коронацию, говорят, на гуляние собралось до трехсот тысяч народу, а нынче, надо полагать, придёт и ещё больше. Вон, с ночи уже потянулись.

– А что, господа полицейские, правду говорят, будто кажному подорят кружку оловянную с орлом, и ажио до самых краёв казённой нальют? – спросил извозчик, поворачивая к нам оживлённую, круглую физиономию.

Видно, и ему передалось настроение праздничной толпы.

– Стой, – приказал Эраст Петрович. Я увидел, что пролётка Линда остановилась, хотя до поворота к Петровскому дворцу было ещё порядком.

– Выходят! – воскликнул я.

Фандорин сунул ваньке купюру, и мы, расталкивая неторопливых мещан, рванулись вперёд.

Было темно, хоть сквозь облака и просвечивала половинка луны.

Поэтому мы решились подобраться поближе, шагов на десять. На поле слева от дороги и справа, за кустами, горели костры, так что оба силуэта – один чуть повыше, второй ниже, были отчётливо видны.

– Только бы не упустить, – как заклинание, повторял я.

В эти минуты я словно забыл о его высочестве и мадемуазель Деклик. Какой-то древний, могучий инстинкт, никак не связанный с жалостью и более сильный, чем страх, заставлял сердце биться часто, но ровно. Никогда не понимал прелестей охоты, а тут вдруг подумал: верно, что-нибудь подобное испытывают гончие, когда свора рвётся с поводков травить волка.

Мы шли уже в самой настоящй толчее, будто по Невскому в разгар дня. Время от времени приходилось и локтями поработать. Вперёд вылез здоровенный детина из фабричных и заслонил обзор. Я кое-как подлез фабричному под локоть, протиснулся, и вдруг охнул от нестерпимого ужаса. Линд и Почтальон исчезли!

Я в отчаянии оглянулся на Фандорина.