Коронация, или Последний из романов

Тот вытянулся во весь рост и, по-моему, даже привстал на цыпочки, озираясь по сторонам.

– Что делать? – крикнул я. – Боже мой, что делать?

– Вы направо, я налево, – приказал он.

Я бросился к обочине. На траве большими и малыми кучками сидели люди. Кто-то бесцельно бродил между деревьев, вдали нестройно пели хором. С моей стороны Линда не было. Я метнулся обратно на дорогу и столкнулся с Эрастом Петровичем, проталкивавшимся мне навстречу.

– Упустили… – понял я.

Всё было кончено. Я закрыл руками лицо, чтобы не видеть толпы, костров, темно-сизого неба.

Фандорин нетерпеливо потряс меня за плечо.

– Не раскисайте, Зюкин. Вон пустырь, где назначена встреча. Будем ходить, искать и ждать рассвета. Никуда Линд не денется. Мы нужны ему не меньше, чем он нам.

Он был прав, и я постарался взять себя в руки, сосредоточиться.

– Камень, – сказал я, вдруг забеспокоившись. – Вы не потеряли камень?

Только бы вернуть их живыми, а там будь что будет – вот о чем подумалось мне в эту минуту.

– Нет, он здесь. – Фандорин похлопал себя по груди. Нас толкали со всех сторон, и он крепко взял меня под руку.

– Вы, Зюкин, смотрите направо, я налево. Идём медленно. Увидите тех, к-кого ищем, не кричите – просто толкните меня в бок.

Доселе мне никогда не доводилось ходить с мужчиной под руку. Собственно, и с женщиной тоже, если не считать одной давней истории, когда я был ещё совсем зелен и глуп. Не стану вспоминать – право, история того не стоит.

В мае ночи коротки, и по небу на востоке уже пролегла розовая полоса, а сумерки понемногу начинали редеть.

Петровский пустырь, да и вообще всё обозримое пространство, были покрыты сидящими, лежащими и гуляющими. Было видно, что многие расположились здесь ещё с вечера, и у костров становилось всё теснее. Под ногами то и дело попадались пустые бутылки. А по шоссе от Москвы сплошным потоком прибывали все новые толпы.

Слева, за шлагбаумами и цепочкой солдат, раскинулось широкое поле, сплошь застроенное праздничными балаганами и свежесрубленными теремами.

Там-то, вероятно, и хранились царские гостинцы. Я поёжился, представив, какое столпотворение здесь начнётся через несколько часов, когда истомившееся от многочасового ожидания людское море хлынет за рогатки.

Мы бродили от шлагбаумов до дворца и обратно – раз, другой, третий. Уже давно рассвело, и с каждым разом пробираться через густеющее скопище делалось все труднее и труднее.