И зачем сдирать только что положенный гель-лак? У Нины универсальный вариант, он подойдет к любой одежде, ко всем обстоятельствам.
Макс встал:
– Может, ей захотелось перемен! Сейчас попрошу Юру найти ее жениха. Наверное, ему уже сообщили о беде.
И тут ко мне на мобильный посыпались эсэмэс.
«Добрый день. Специально для вас, только у нас. Скидка на весь ассортимент», «Особенно советую костюм Бабы-яги, метла в подарок. Удивите родных и близких креативом», «Скоро Новый год! Время подарков и веселья», «Жду вас, Евлампия, с особой радостью.
Роман, ваш личный менеджер, консультант, психолог, коуч по шопингу».
– Кто тебе пишет? – полюбопытствовал муж.
– Личный менеджер из торгового центра, – объяснила я, – Роман. Раньше я уже получала подобное сообщение, удалила его. Вроде человека, который занимался мной, звали иначе. Еще сообщение… О! Оно из школы. «Евлампия Андреевна, настоятельная просьба зайти сегодня до двадцати часов в гимназию. Жду вас в кабинете номер три. Серафима Львовна Краскина». И что Кисуля на сей раз натворила? Последний раз подобное сообщение приходило весной, тогда девочка выпустила всех лягушек из зооуголка, пожалела их.
– Молодец, – одобрил дочь Макс. – Езжай в гимназию.
– Пожелай мне удачи в школе, – попросила я.
Макс обнял меня:
– Не переживай, я в возрасте Кисы нещадно хулиганил! Все дети безобразничают.
– Сомнительно, что педагоги помнят свои шалости, – приуныла я. – Киса активная, с богатой фантазией, просто фонтанирует идеями. А у нас теперь новая классная дама, пожилая, ее раздражают громкие голоса, шумные дети.
– Если не получаешь удовольствия от общения с детьми, не надо работать в гимназии, – отрезал Вульф, – нормальный педагог радуется егозе, значит, она здорова. Есть гадкие школьники: вруны, злые, наркоманы, хулиганы, излишне избалованные. Но настоящий учитель обязан к любому подобрать ключ. Антон Макаренко набрал полный интернат беспризорников, малолетних бандитов, ребят, чье детство искалечили революции, Гражданская война, голод и смерть родных.
Это были не дети, а несчастные волчата, которые не видели ничего хорошего, досыта не ели. Никто ими не занимался, большинство в подростковом возрасте ни читать, ни писать не умели. Учителя их боялись, а Макаренко не испугался. Он этих детей полюбил, пожалел, и получились из них замечательные люди. Для педагога главное – любовь к тем, кого он учит. И если школьники на твоем уроке вертятся, в телефоне сидят, болтают, то не они в этом виноваты.
