— В Санкт-Эвалдсе?
— Почему бы и нет?
Мисс Энн Стреттон присела, отстранившись от сэра Ганнибала, который, казалось, готов был задушить ее в объятиях.
— Пока вы говорили с госпожой Крент, я находилась в соседней комнате, — ничуть не смущаясь, объявила она. — Я не собиралась подслушивать, но случайно услышала несколько слов! — таким образом она намекнула, что ей стал известен весь разговор.
— О, я не против! — стремительно воскликнул баронет. — Между нами не будет никаких секретов. Выходит, вы знаете, в каких гадостях обвиняет меня эта женщина?
— Да, но я не верю в это.
— И не верьте! — повторил сэр Тревик, вновь приходя в ярость. — Нет, я, конечно, ничего такого не делал. И с этим убийством у меня нет ничего общего! Я все время был здесь, прогуливался по пляжу, после того как вы с Ральфом уехали. И думал о вас.
Художница хотела было упомянуть о рассказе Полуина про мопед, но по зрелом размышлении не стала этого делать. Разъяснить этот момент можно было бы и позже. А она собиралась еще сказать, что рабочие в городе и в самом деле сильно взволнованы.
"
"А Ганнибал любовался лицом возлюбленной, ничуть не думая об опасности и не обращая внимания на доносящиеся издалека зловещие звуки.
— Конечно, я знаю, что вы невиновны, — быстро объявила девушка. — Только вот большинство местных жителей думает по-другому, и они готовы напасть на вас прямо в вашем доме и устроить самосуд.
— Чепуха, моя дорогая, — скептически заметил старый аристократ. — Англия — страна законности и порядка.
Где-нибудь в глуши подобное, конечно, может случиться, но здесь… — он пожал плечами.
Энн распахнула окно, и в комнату ворвались рассерженные голоса толпы, собиравшейся у дома баронета.
— Послушайте, — сказала она. — Целая орава перед домом.
— Но полиция… Полиция!
— Полиция очень мало что может сделать против разъяренной толпы.
— Я приложу все силы, чтобы негодяи, устроившие все это, оказались за решеткой, — с ненавистью произнес сэр Тревик. В его голосе не было страха, лишь гнев.
— Обвинять меня в смерти Боуринга попросту смешно! — добавил он. — Я должен сам поговорить с ними, — и старик направился к открытому окну, в то время как несколько человек, перебравшись через живую изгородь, заспешили к дому.
Энн быстро втянула его обратно и закрыла окно.
— Нет! — резко объявила она. — С нетрезвыми мужланами спорить бесполезно. Ганнибал, послушайте! Вот что я придумала. Господин Пенриф одолжил мне свою коляску, я оставила ее у черного входа.
