Короткое лето

Послышался треск отклеивающегося скотча, и в руках дознавателя оказался пластиковый пакет.

– Это ваше, Вячеслав Владимирович?

– Первый раз вижу.

– Как оригинально! – не сдержал радости Наумов.

Я повернулся к нему и, с трудом сдерживая клокотавшую внутри злость, объявил:

– Мне это подкинули.

– И кто же?

– Тот, кому принадлежит идея устроить обыск!

Петр Наумов только рассмеялся.

– Это было мое решение!

– Вячеслав Владимирович, – подступил ко мне Могилевский. – Для протокола: это ваше?

– Нет.

– Знаете, что внутри?

– Нет.

– Знаете, как это попало в вашу комнату?

– Нет.

– Придется снять ваши отпечатки пальцев.

Я поморщился.

– Вдруг там какая-нибудь ерунда, а? Опять дело шьете?

– Резонно, – согласился с моим доводом Могилевский и достал из кармана складной нож. – Господин Наумов?

– Не возражаю!

Дознаватель выложил пакет на стол и аккуратно вспорол его боковину, так чтобы не просыпалось содержимое. Внутри оказались микросхемы. Точнее – нечто, внешне микросхемы напоминающее.

– Для протокола: вам знакомы эти предметы?

– Нет, – ответил я.

– Да! – заявил Петр Наумов. – Это собственность Братства, украденная из спецхранилища.

Могилевский вздохнул.

– Ну что ж, тогда начинаем оформляться. – Он указал сначала на меня, потом на Петра. – Или вы желаете решить свои разногласия без привлечения Дружины? По-братски?

Наумов глянул на меня в упор.

– Последний шанс, брат Вячеслав.

– Для протокола, – передразнил я Могилевского, мысленно кляня себя за то, что не догадался проверить после покушения комнату, – это не мое. Я не знаю, что это. Никогда этого не касался и не приносил в свою комнату. Также я не знаю, кто это мог сделать. Об этом лучше спросить у представителя Братства, который инициировал обыск.

– Это откровенное передергивание! – возмутился Наумов.

– Господа! – остановил нас Могилевский.

Мы спустились на первый этаж, и дознаватель позвал курившего на улице помощника.

– Варламов, оформляй изъятие. Надо снять пальчики и остаточные следы ауры.

Пришлось приложить ладони к переделанному в чарофон планшету, кожу укололо холодом, на экране остались папиллярные линии, сбоку побежали данные о моем индивидуальном энергетическом отпечатке.