"
"— Что ему было нужно от Станиславы? — спросил Влад, покачивая бокал в руке, наблюдая за тем, как плескается в нем ароматная жидкость. — Ни о каких чувствах, как я понимаю, речь не шла.
— Какие, нахер, чувства? — раздраженно огрызнулся байкер, поднимая злой взгляд. — Ему нужна была влюбленная дурочка, которой он вертел, как хотел. Сначала от родни увез, друзей лишил. Потом заставил от всего отказаться: от учебы, работы, байка… Он постепенно делал ее никем, Цепеш. И всё его окружение знало об этом, издевались прямо в лицо, не говоря правды.
Он играл ей, млять! А когда Стаська поняла это, поздно стало. И я сразу вмешаться не успел, а предкам всегда похер было. Они ее отъезд так и не простили, вычеркнули из наследования, выписали из хаты. Я как узнал, чуть не поубивал всех.
— Тогда почему до сих пор жив и здоров ее так называемый муж? — выгнул брови Алехин, а самом деле не понимая, почему всё, что сделал Артур Лисаев, осталось безнаказанным. Подобное явно было не в характере Харлея.
— Ты знаешь, что он за хрен, наверняка слышал о его связях, — с отвращением поморщился Добрынин, снова закуривая после глотка виски.
— До него легко не доберешься, да и не наш город. Цепеш, там всё не так просто. У него есть один… рычаг давления. И пока я не решу этот вопрос, хер что смогу сделать.
— Подробнее рассказать не хочешь? — спокойно поинтересовался Влад, делая приличный глоток виски. Он действительно не чувствовал желания нестись сломя голову, мстить за Станиславу или просто швырнуть бокал в стену со злости.
Нет, на самом деле он был в ярости… но это было тщательно взвешенное, холодное, точно измеренное чувство, змеиным кубком свернувшееся где-то глубоко в душе, дожидаясь своего часа. Мужчина умел контролировать свои эмоции. — Я мог бы помочь.
— А кто ты ей, Цепеш, чтобы вмешиваться? — тихо усмехнулся Харлей. — Родственник? Любовник? Брат? Или всего лишь друг детства? Не пойми меня неправильно, Влад. Я ценю всё, что ты для нее делаешь, сеструхе реально сейчас нужно встряхнуться и вернуться к нормальной жизни.
Белка тебе всегда нравилась, да ты, по ходу, только сейчас это вкурил… Но для нее это слишком личное. Она не хочет даже вспоминать о прошлом, ни то, что говорить. А я, мля, не хочу на нее давить и снова вытаскивать ее из того состояния.
— У нее был нервный срыв, так? — сопоставить два и два, на фоне имеющейся у него и полученной информации, не составило никакого труда. С легким стуком поставив опустевший бокал, Владислав закурил.
