Шутка ли: я вдруг поняла, что испугалась не только за брата, за Миху, но и за самого Владислава!"
"Понятно, что он далеко не слабак, тут охрана и вообще, но… Мало ли? От ехидства Цепеш наверняка не удержится, а Зеленский, сообразив, с кем имеет дело, вряд ли промолчит в ответ!
— Всё будет в порядке, — коснувшись пальцами моего подбородка, заставляя выше поднять голову, понимающе отозвался Влад… И ушел, явно не собираясь оставлять навязавшегося клиента в покое.
Естественно, у дверей кабинета первичной консультации я оказалась в момент, не став предупреждать Ольгу о визите ее недобитого родственника.
Слава богу, нужное мне помещение вообще располагалось в другом конце коридора, и Семенова вряд ли оказалась замеченной. Ей лишние неприятности сейчас ни к чему, а в то, что Глеб будет мстить, я фактически не сомневалась.
И все-таки… что они там так долго делают?!
Пять минут, десять, пятнадцать, а я все еще наворачиваю круги под дверью, испытывая огромное желание если не войти, то хотя бы попытаться подслушать.
И искренне не понимаю, что Цепеш задумал на самом деле? С него же станется отчебучить всё, что угодно, вплоть до того, чтобы наняться адвокатом к этому придурку и с треском провалить дело! Хотя… станет ли он так рисковать своей репутацией?
Обдумать хоть какие-то другие правдоподобные варианты я просто не успела. Вот недаром же говорят: бойтесь своих желаний! Я хотела узнать, что там происходит, что ж… я узнала, что там происходит. Красочно, наглядно и незамедлительно, едва успев уйти в сторону, когда так и не расплавившаяся под моим взглядом дверь вдруг распахнулась, и из кабинета первичной консультации ласточкой вылетел сам Глебушка!
— Цена за услуги не устроила? — вскинув брови, глядя на распластавшегося на полу мужчину, я ляпнула первое, что в голову пришло, переводя взгляд на выходящего из кабинета Цепеша.
Спокойного, невозмутимо поправляющего дорогие швейцарские часы на запястье…
— Что-то вроде того, — хмыкнул он, становясь рядом со мной, небрежно сунув руки в карманы белоснежных брюк.
И мы уже на пару наблюдали, как лучший друг моего бывшего мужа с заметным трудом поднимается, вытирая ладонью кровь из разбитого носа.
Его ладонь машинальным жестом ложится на ребра, вдох неглубокий и рваный — прям сходу узнаю тяжелый кулак любимого брательника! Кого-то вчера очень красиво расписали если не под гжель, то под хохлому точно…
— Ты, — узнав меня, негромко и даже насмешливо усмехнулся Зеленский, тщетно пытаясь оттереть свое лицо.
