— Цепеш, не издевайся, — легко пихнув его локтем в живот, я развернулась, глядя в серьезные, почему-то слишком яркие сейчас зеленые глаза. — Ты прекрасно знаешь, какое впечатление производишь на людей. Даже я вроде тебя давно знаю, но и мне казалось, что черта с два ты можешь опуститься до чего-нибудь… такого. Ну, там, заботы, человеческого понимания… парка развлечений, например. Ты богат, известен, у тебя репутация, а я всего лишь сумасшедшая байкерша. Ну, куда мне до тебя? Тебе топ-модель по статусу больше подходит, или бизнес-вумен… Что у нас может быть общего?"
"— Стась, ты же слышала о том, что противоположности притягиваются, — с мягкой улыбкой пояснил Алехин, ненавязчиво заставляя подойти к нему еще ближе.
Хотя, казалось, куда ближе-то? — Почему мы должны быть одинаковыми?
— Допустим, слышала, — кивнула, однако соглашаться так просто не собиралась, твердо решив расставить акценты над нашими отношениями. — И всё-таки? Почему я, Цепеш? Что во мне такого?
— Свобода. Независимость, — спокойно перечислил блондин, явно не собираясь уходить от ответа.
И даже язвительности и иронии в его интонациях не промелькнуло ни грамма. — У тебя нет ни рамок, ни ограничений. Ты всегда говоришь, что думаешь и чувствуешь. Хочешь, ведешь себя как ребенок, хочешь, по морде кому-нибудь двинешь…
— Очень смешно, — наморщив нос, проворчала я, хотя собственный руки, уже живя собственной жизнью, перебрались на теплую мужскую грудь. — А ты, Влад? Ты вроде тоже не особо кому-то подчиняешься…
— У меня всегда были рамки и условности, — пожал плечами Алехин так, словно речь шла о чем-то обыденном.
— Улыбаться неприятным мне людям, соглашаться с теми, кого хочется послать, вращаться в кругах, которые нужны. Сначала это было обязанностью, затем вошло в привычку. Со временем стало частью характера… Этим ты меня и привлекаешь, Коротышка. В тебе есть то, чего нет во мне.
— Ну, знаешь, — умеет же кто-то признаваться так, что не знаешь, умиляться этому или пыхтеть от злости. — Это уже тянет на мазохизм… Во мне до фига чего неприятного!
— И? — иронично выгнутые брови стали мне ответом.
Как никогда красноречивым! И в тоже время горячие пальцы очутились уже на моей спине под курткой, поглаживая кожу, вмиг покрывшуюся мурашками. — Это что-то меняет? Ты нравишься мне, Стась. Со всеми своими недостатками. Нравишься… и даже больше.
— А вот на этом я предлагаю закончить наш разговор, — привстав на цыпочки, я торопливо прижала ладонь к его руту.
