— А вообще… Кощей, может сгоняешь по-быстрому? Без Царевишны скучновато…
— Кощей, Царевишна… — опираясь спиной на теплого вампира, чьи горячие руки так легко и уже привычно скользнули на мою талию под курткой, хмыкнула я. — Варвара-краса, длинная коса, блин! На сказки подсели?
— Так сам бог велел! — заржал Олежка. — Как без сказок, если клуб днем благодаря Манюне превращается в…
— Ладно, хорошо уже, — разгар обмена сплетнями и слухами о нелегкой жизни финансиста вдруг прервал невесть от чего нахмурившийся Илюха.
Не знаю, почему испортилось его настроение, но под виноватым взглядом, направленным на меня, внутри что-то предательски екнуло. — Побазарили и хватит. Мы пьем сегодня, не?
— Это само собой, — покивала я, пытаясь понять по суженным карим глазам, что ж такое напрягло моего вечно непробиваемого брата. — Только что там за Манюня-то еще? Кощей, у тебя там гарем собирается? С Шахерезадой, любящей сказки, и бухгалтером Варварой?
Народ переглянулся и на удивление дружно хрюкнул.
И только я тупила, как китайский болванчик, да Арина, кажется, тоже не совсем разобралась в ситуации. Судя по лицу Эльзы, до нее уже явно что-то дошло, о чем она и решила шепотом осведомиться у Олежки. А вездесущий Шут, уворовав со стола красный болгарский перец, забрался на подоконник рядом с Женькой, и пояснил, зажевав овощ, улыбаясь от уха до уха:
— Наш костлявый повелитель счетов и бумажек не столь велик среди женского пола, как в своем златом царстве. Прелестная Манюня — это прекрасная воительница, очаровательное божество, умопомрачительное ди…
— Лёх, млять, захлопнись!!
У бедного заместителя начальника службы безопасности после короткого, но емкого окрика моего брательника аж еда из рук выпала, а глаза округлились до размера блюдец со стола.
Впрочем, не только у него: в беседке повисла какая странная тишина, все смотрели на уважаемого Харлея…
И только тот хмурился, глядя в стол, явно сжимая кулаки.
Не люблю повторять за родственниками, но что, млять, происходит?!
— Илюх, в чём дело? — опираясь на руки Влада, я потянулась и пнула по ножке стула, на котором сидела невесть с чего осерчавшая рыжая задница.
— Что за прикол?
— Да ни хрена, — очень, очень невесело откликнулся тот, пока Неаполь, вздохнув, утешительно и серьезно сжала тонкими пальцами его плечо. — Давайте сменим ему, по-хорошему прошу.
— Харлей, прав, — мельком посмотрев почему-то на меня, ровным тоном попросил Миха, усаживаясь за стол.
