— Да, есть над чем подумать… Молчи о своей этой странной способности, поняла? — предупреждающе молвил Хогг, фразу закончить не успел — его прервал отвратительный, бьющий по ушам, рёв гонга, знаменующий начало рабочего дня.
— Мне пора собираться, отрабатывай в течение дня все связки. Только без фанатизма, ты всё ещё слаба, — прогудел он на прощание и зашагал к сараю, где лежали его рабочие инструменты.
Я обогнула дом и собиралась было подняться на крыльцо, как меня окликнули:
— Лиска, привет! — к нашему забору чуть вприпрыжку подошёл тот самый странный мужичок, с которым я познакомилась в «день моего рождения» в новом мире.
— Привет, Грой. Как дела? — спросила я, стараясь сильно не пялиться на его несуразное, непропорциональное тело.
— Ничего, — хмыкнул он. — Чего это ты так рано встала? — поинтересовался он.
— Занимаюсь с отцом, — мне не хотелось лгать Грою, несмотря на страшную внешность, мужчина располагал к себе, я не чувствовала в нём червоточины. — Видишь, какая слабая? За себя постоять не в силах.
— Эт верно ты решила, — одобрительно покивал собеседник. — В жизни много чего может произойти, к сожалению, чаще, когда совсем не ждёшь… О, Хогг, дружище! Утречка! — расплылся в жутенькой зубастой улыбке Грой.
— И тебе не хворать. Готов? — пробасил в ответ мой «отец», выруливая из-за угла лачуги.
— А как же, — кивнул его лучший друг, и они, негромко переговариваясь, влились в поток работников, среди которых были не только мужчины, но и женщины разных возрастов, даже дети старше семи и старики.
Я поднялась на крыльцо и нырнула в дом. Элли уже хлопотала у печи: настраивала артефакт с фламмером.
— Доброе утро, — поприветствовала её я, она, полуобернувшись, кивнула и попросила:
— Погоди немного, разогрею ужин и позавтракаем.
— Хорошо, — кивнула я, подошла к тазу, над которым висел рукомойник и, надавив на «пимпочку», чтобы пошла вода, умылась.
Так прошло три недели. Семидневка, в сутках двадцать четыре часа, всё так же, как там, в другой реальности. Или реальностях? Я запуталась… Вопрос о переселении души непростой, а стоило о нём слишком часто думать, как неизменно начинала раскалываться голова и клонило в сон.
Преодолеть барьер и узнать, что за ним никак не удавалось.
С каждым днём я становилась сильнее и ловчее. А Хоггейн всё задумчивее и строже, и задания давал явно не для начинающих.
Однажды вечером, когда домочадцы расправились со своими порциями, я заявила:
— Завтра пойду работать на плантацию слизней.
— Что? — округлила глаза Элли.
