Судя по кровавым следам, события развивались так. Елена лежала на шкуре у очага. Что за удовольствие валяться на полу? В комнате несколько диванов, уютные кресла. Ладно бы в камине пылали дрова, тогда понятно. В замке прохладно, вот хозяйка и надумала погреть косточки. Но камин не топили, он холодный, в нем нет золы. Нападение на хозяйку было совершено утром. Софья видела, как в районе девяти утра выносят носилки. Я не знаю, который был час, когда стояла во дворе и увидела «Скорую». Но могу подсчитать. Завтрак подали в восемь тридцать, через полчаса мне надоело слушать разговоры присутствующих, и я отправилась погулять.
Значит, примерно в девять часов пять-семь минут я оказалась за поленницей. Гурманова сказала, что врачу позвонили в восемь тридцать. Почему госпоже Хансон вздумалось кайфовать на шкуре в столь неурочное время? Она занятой человек, на ее плечах и отель, и ресторанчик, и приехавшая из Москвы группа, и экскурсанты, которые прибывают, чтобы осмотреть Олаф. Повариха Беата во время завтрака обмолвилась, что все в замке, включая Елену, всегда встают в шесть.
Думаю, это правда, с таким хозяйством не до сна. Ничегонеделание на шкуре невинно убиенного Топтыгина не для госпожи Хансон. И, похоже, несчастная совсем не сопротивлялась. Впритык к шкуре стоит стеклянный столик, на нем аккуратная стопка книг, ваза с цветами… Около камина в специальной подставке кочерга, щипцы, веник, совок. Как бы я поступила, увидев, что в комнату неожиданно вваливается чужой человек? Непременно вскочила бы, схватила кочергу, заорала, швырнула в незваного гостя вон ту весьма увесистую псевдогреческую мраморную статуэтку, которая сейчас мирно стоит на полу.
Но Елена смирно лежала. Преступник хватает алебарду. Хансон и в ус не дует, отдыхает на шкуре. Преступник заносит оружие, но жертва лежит без движения. Я посмотрела на низко нависший потолок, затем приблизилась к коллекции холодного оружия. Так, в ней было две алебарды. Одна висит справа, вторая была слева, сейчас там пустое место.
Судя по выцветшему отпечатку на обоях, оставшееся оружие такого же размера, как и то, которым ранили Елену.
Я огляделась по сторонам. Ну и что здесь имеет такую же длину? Похоже, поднос на каминной доске. Я взяла его и приложила к стене. Точно. Он как алебарда. Я подняла серебряный поднос над головой, он чиркнул о потолок. Я изучила побелку и обнаружила на ней единственную отметину, которую сама и оставила.
– Что за представление? – поморщилась Софья.
