Корпорация "Русь"

— Видишь ставку хана?

— Я сейчас поведу в атаку кирасир, дабы добить вот этих, — Георгий небрежно махнул рукой в сторону дружинников противника, — и ударить во фланг вон тем, — указал он на общинников. — Ты садись мне на хвост. Вроде как поддерживаешь атаку. А как появится возможность — рви со всех сил к ставке и круши там все. Сам видишь — жалкая кучка бойцов ее окружает. Они в доспехах и наверняка очень искушенные. Но вас полторы сотни! Лук, аркан, сабля, копье. Применяй все, что потребуется. Пленные мне не нужны.

Справишься?

— Справлюсь, — криво усмехнувшись, кивнул Тодор и, сорвавшись с места, поскакал к своему отряду. Ему понравилась идея князь.

— Кирасиры! — Взревел Георгий секунду спустя. — Мочи козлов! Ура!

— Ура! — Вслед за князем взревели луженые глотки четырехсот мужчин. И стальной монстр стал медленно набирать скорость.

Заиграли горн и рог, извещая о начале атаки.

Легионеры расступились, давая путь своей тяжелой кавалерии.

Георгий повел своих всадников не в лоб. Зачем идти через поле побитых лошадей? Нет.

Он пошел по дуге, стараясь 'обрезать корму' отряду противника. Тем более что тот пятился.

Разгон. Удар! Мощный, чавкающий, брызгающий кровью.

Копья с нанизанными дружинниками противника летят в сторону. Кирасиры же, выхватывают тяжелые палаши, и продолжаю давить врага. Палаши не копья, но они специально предназначены для тяжелых рубящих ударов. Да еще с утяжелением на конце клинка. В общем — не подарок. Особенно по кольчугам. Поэтому Георгий прошел через деморализованных и спешно отступающих дружинников противника как нож сквозь масло.

В то же время Бату улыбался.

Страшная битва подходила к концу. Он был уверен — эти проклятые рогатки не спасут пехоту противника от удара во фланг. А жалкие пятьсот всадников, часть из которых — легкие, не угроза для десяти тысяч общинников. Какими бы они чудесными ни были. Тем более что его брат, Берке, отправился вдоль старицы собирать остатки дружин и должен скоро выставить какое — никакое, а подкрепление.

Хан уже пожалел, что ввязался в эту драку.

Очень уж сильным оказался враг. Неожиданно и неприятно. Собери он меньше людей — разбили бы его. В хлам разбили бы. Но горечь от чудовищных потерь смягчало чувство победы, ее предвкушение. Ведь известно, чем она тяжелее — тем слаще.

И тут случилось странное.

Когда до тонкой цепочки щитовой пехоты оставалось всего пара десятков шагов из‑за их спин полетели какие‑то горшки. И, разбиваясь, заливали всю округу чем‑то горящим.