"
"Вот и я глядела на все вокруг и побаивалась, что не выдержу всей этой внезапной бури чувств и в конечном итоге лопну, как воображаемый мною шарик, которому уже даже пропускающие ячейки сетки не в состоянии дать необходимый объем.
— Евдокия. — Обратился ко мне отец, когда мы немного огляделись, и благодаря этому выдернул из внутреннего хаоса. — Я заранее распорядился принести сюда весь ваш реквизит. — И он указал рукой за одну из колонн. — У вас есть где-то полчаса. После чего сюда снова прибудет Император.
Несколько слуг на всякий случай я тебе оставил. Готовьтесь. — После чего внезапно подошел на шаг ближе и поцеловал в лоб. — Евдокия, ты у меня молодец. Все будет хорошо. Не волнуйся так. — И как-то неуклюже прижав на прощание к своей груди вышел прочь.
А я… Я растрогалась, что уж там. И пусть он на самом деле мне не отец, но… Именно сейчас я почувствовала, что мы родные люди.
А в следующее мгновение я взяла сея в руки и энергично хлопнула в ладоши привлекая внимание разбредшихся по залу людей.
— Итак, за дело!
И понеслось. Пока выбрали оптимальное место, пока расставили реквизит, стулья для гостей, пока сами переоделись в подготовленные для этого случая сарафаны и кокошники, отпущенное нам время подошло к концу, и в палату вошел Император. Только на этот раз его свита насчитывала человек двадцать, а то и больше. Нехилый такой прирост аудитории. Да и стульев у нас под такое количество не было. Но тут подсуетились слуги и проблема оказалась решена.
Когда же все наконец уселись, наряженный в косоворотку с яркой красной вышивкой Сережка присел на небольшой топчан, положил на колени гусли и начал перебирать струны. Признаться, я была немало удивлена, когда узнала о таком его таланте. На что он ответил, что его начал обучать один старик, что зарабатывал себе на жизнь тем, что ходил по городам и селам и играл на гуслях и пел. Он не был слепцом, как большинство таких гусляров, что не мешало ему коротать свой век таким образом. Только этой зимой здоровье его подвело, и Сережка с отцом предложили пожить ему у них в доме.
Однако, по весне старик помер, оставив после себя вот эти самые гусли.
Итак, наш маленький гусляр заиграли переливчатую тихую мелодию, а мы вшестером, наряженные в одинаковые красные сарафаны, выстроились полукругом перед зрителями, а перед нами встала точно также одетая Марья. Она выждала немного, а потом сделала земной поклон. И мы синхронно последовали ее примеру.
