– Что ты ему, адмирал? Если он вернется, ты первый поздравишь его с успехом и повесишь на грудь медаль.
Снаружи вдруг раздался тонкий вскрик сирены. На броневой спинке, отделявшей кабину водителя от транспортного отсека, зажегся красный транспарант: «Тревога». Киллер схватил со стола трубку телефона, выслушал сообщение, лицо его налилось кровью.
– Поднимайте звено эф-шестнадцатых и роту «Блю лайз»! Берринджеру готовить свой «Ирокез», я сейчас буду. – Адмирал бросил трубку и криво улыбнулся. – Он появился… в сорока двух милях отсюда.
Но вместо людей дракон везет…
– Кого?! – подался вперед Джайлс.
– Поехали, посмотрим. Наблюдатель не поднял бы тревоги зря.
Спустя минуту они сели в вертолет, а еще через несколько минут увидели в бинокли вернувшегося сверхдракона. Впрочем, уже было известно, что этот панспермит – не пропавший с людьми Равана. А в седле его сидел внушающий ужас монстр, не двухголовый, как показалось вначале, а составленный из двух гигантских «медведединозавров», растущих из одного седалища.
Урод был закован в пластинчатые, блистающие золотом доспехи. У него было по одному узкому и длинному глазу на каждой вытянутой вперед, закрытой решетчатым забралом морде и по одной лапе на каждом туловище. Не обращая внимания на маневры двух истребителей «F-16», он спокойно ехал на своем шестиногом «муле», имевшем зеленовато-коричневую окраску, направляясь в сторону пасшегося в тридцати километрах Стрелка-Индры.
– Боже мой! – прошептал Джайлс. – Что это за чудище? И что ему здесь надо?
– Я не специалист по химерологии, – скривился Киллер.
– Давно надо было уничтожить этих исчадий ада, а теперь расхлебывай тут чужую кашу. – В голосе адмирала, однако, вопреки смыслу сказанного прозвучало удовлетворение: он был человеком войны и предчувствовал схватку. – Люди, наверное, захвачены, а это прибыл разведчик. Стоит попытаться захватить, а, сенатор?
Джайлс едва не выронил бинокль.
– У тебя крыша поехала, Долф! С чего ты взял, что люди захвачены, а к нам прибыл разведчик?
– Интуиция.
Все, господа пацифисты, ситуация ясна! С этой минуты командуют здесь военные. Никто нам не простит, если мы не воспользуемся шансом и не скрутим этого… всадника.
Сенатор оторопело смотрел на адмирала, не зная, что сказать в ответ.
Каждый вздох отзывался в груди болью. Хотелось лечь поудобнее, перестать дышать и ждать ангела, который освободил бы душу от объятий страдающего тела…
Алиссон открыл глаза и сквозь пелену слез увидел склоненную над ним фигуру.
