Тихоня с грохотом двинулся вперед.
Первое время он шел в сторону от Коннорс-Рив, но Алиссон дважды останавливал его, – делал это он все смелей и смелей, – корректируя направление, и наконец они поползли точно к ущелью, озаряемые только светом звезд.
Прожекторы лагеря включились только раз – наблюдатели услышали тяжелую поступь суперзавра, – но, пошарив по скалам, погасли. Управлял ими военный техник, входивший в «группу риска», и поднимать тревогу он, естественно, не стал.
Десять километров до ущелья дракон прошагал за десять минут, а у входа в каньон его уже ждали Кемпер, Леко, Хойл и Кеннет.
Алиссон приказал Тихоне пересадить их в седло, обнялся с летчиком.
– Все в порядке?
– Стоило бы сомневаться. Знаешь, кого я встретил? – Кемпер засмеялся. – Того ублюдка, который не пускал нас к Джайлсу. Помнишь? Этот «пес войны» снова оказался на пути, хотел…
– Потом будете делиться впечатлениями, – перебил летчика Кеннет. – Самое трудное впереди. Двигаем к биурсу, пока нас не накрыли ракетным залпом.
Тихоня снова зашагал вперед с грацией шестиногого бегемота, увеличенного в пятьдесят раз.
Тревога в лагере началась, когда суперзавр с погонщиками преодолел плотину из обломков скал, перегородившую ущелье, и заглянул в каменный мешок, на дне которого сидел на корточках биурс.
Пружина ситуации сжалась до предела."
"Джайлс вернулся из штаба в свою палатку злой и возбужденный. Разговор с помощником президента не получился, «кусок мыла» не перечил сенатору, но и не соглашался с его точкой зрения, снова пообещав поговорить с президентом.
Вряд ли стоило взывать к гуманизму и человечности этого чиновника, добившегося власти благодаря невероятно гибкому уму и умению вовремя поддержать нужную кандидатуру.
– Скользкая тварь! – сквозь зубы произнес Джайлс, бросая куртку на походную постель, гаркнул: – Сэм!
В палатку вошел адъютант, он же личный охранник сенатора, Сэмюэль Старджон.
– Подъем в шесть утра, завтра убываем в Тонопу.
– К вам гость, сэр. Пригласить?
– Кому там не спится? Уже полдвенадцатого ночи!
– Говорит, у него важное сообщение.
Назвался зоологом, доктором наук Зальцманом.
Джайлс плюхнулся в кресло, едва не сломав его.
– Стакан глинтвейна, тосты… Зови, черт с ним!
В палатку робко протиснулся громадный мужчина, не то чтобы толстый, но пухлый, с какой-то болезненной рыхлостью. Желеобразный, пришло на ум сравнение. Квадратное, с отвисшими щеками, такое же рыхлое, как и тело, бледное лицо окаймляли бакенбарды и редкая бородка.
