– Что?! Уж не хочешь ли ты сказать, что и этого монстра я смастерил своими руками?
– Нет, не смастерил, сие не под силу и всему нашему институту, но у меня мелькнула мысль: вдруг наш сверхъящер не является жителем Земли?
Кемпер перестал помешивать в котелке суп из концентрата, варившийся на походной спиртовой горелке.
– Ты неоригинален. В свободное время и я почитываю научно-популярную литературу и знаю, что такое панспермия. Хочешь сказать, что спора или яйцо этого чудовища выпало на Землю из космоса, а он потом здесь родился? Лично мне нравится первая гипотеза: суперзавр – детище мутации.
В истории Земли столько белых пятен, что нет смысла искать пришельцев там, где их нет. Природа более изобретательна, чем мы думаем. Во всяком случае, богу с ней не сравниться.
Алиссон с проснувшимся любопытством слушал летчика, вдруг открыв в нем качества, которых еще не знал: любознательность, начитанность и способность к философским обобщениям.
– Бога нет, – сказал он.
– Вернее, я в него не верю.
– Я тоже. В мире столько безумия, что извинить бога может лишь то, что он не существует [6].
– Не помню, кто сказал, что безумие – избыток надежды.
– В таком случае я безумен сверх меры. – Кемпер налил в алюминиевые тарелки дымящийся суп. – Я настолько безумен, что надеюсь дожить до глубокой старости.
Алиссон покачал головой, но продолжать разговор не стал.
Мысли вернулись к находке, и его снова увлекла пропасть тайны, которая крылась в появлении на свет суперзавра с живыми зародышами.
Поужинав, он поднялся на небольшую пирамидальную скалу и оглядел окрестности «посадочной площадки», где приземлился их «беременный ястреб», как назвал самолет палеонтолог, или «ишак» – по образному выражению Кемпера.
Серо-белую твердь каменной пустыни уже расчертили длинные черные тени от удивительных геологических структур – даек, напоминающих огромные, будто воздвигнутые человеческими руками коричневые стены, ориентированные, как спицы гигантского колеса.
Это были остатки древних лавовых потоков, излившихся через трещины в эпоху вулканизма и горообразования. Конусовидные, зубовидные скалы-штоки застыли сторожами древних вулканов, конусы которых были разрушены эрозией. Сплюснутый багровый овал солнца падал за горизонт в пелену пыли. Белый шрам – след высотного самолета – делил чашу неба пополам и вонзался в солнце оперенной стрелой злого охотника-великана.
