Одно дело забежать в храм, который у метро стоит, примчаться под конец литургии, демонстративно покланяться и уйти, чувствуя себя великим богомольцем. Другое – подняться в рань, в любую погоду, дождь, снег, холод, жару, катить на электричке в тьмутаракань, потом на автобусе трястись, очутиться в деревенской церквушке, где три старухи в платках и батюшка с кадилом. Не перед кем там гоголем ходить. Когда я туда впервые приехал, священник обрадовался.
– Сергей! Вскопай моим прихожанам огороды. Соверши доброе деяние!
Меня хватило на одну поездку.
В церковь я больше ни ногой, но героем-то выглядеть хотелось! Книжек про доброту ко всем людям начитался. И тут! В моей жизни появилась Аля с рассказом про отчима. Я почувствовал себя спасителем Марии Египетской [7], не меньше. И помог девушке бежать.
Глава 40
Сергей Леонидович сел.
– Первое время мы с Алей жили счастливо. Она была красавица, сексуальная. Потом я узнал, что у нее случаются приступы гнева. Они у жены бывали редко, но метко. И всегда вызывались чьим-то покушением на то, что Аля считала своим.
Ну вот вам пример уже из девяностых голодных годов. Стоим вместе в очереди за куриными окорочками. Подходим наконец к прилавку, осталась последняя упаковка, она наша. И тут появляется ветеран войны, показывает удостоверение, берет НАШИ куриные лапы… Я расстроился. Долго в очереди маялись, и такой поворот. Аля же кинулась к пенсионеру с воплем:
– Мое отнять решил? Убью!
Дедок упаковку бросил и деру. Жена курятину схватила, за ним понеслась.
Я ее едва успел на выходе поймать и испугался. Лицо белое, глаза сумасшедшие, она трясется, кричит:
– Отпусти, я убью его.
Редко такое случалось, но бывало. И всегда ключ в зажигании поворачивался только при одной ситуации: мое отнимают."
"Учтите, Алевтина не жадная, если попросите: «Дай денег, накорми», – жена и рублей отсыплет, и супа нальет, и с собой харчей в сумку положит. Но если вы сами без спроса листик капусты от кочана возьмете, который Але принадлежит, ей может башню снести.
И Афанасий с зигзагом был. Но у него другая педаль газа: маму обидели. Афанасий Алевтину обожал, если ему казалось, что кто-то с ней плохо поступил, тихий двоечник и лентяй превращался в злобного слона.
Хозяин замолчал.
– Зная о характере Афанасия, вы не удивились, когда Алевтина соврала вам, что сын убил Варю, – договорила за него я.
– Не удивился, – эхом отозвался Сергей, – если разобрать ситуацию, то пришла баба, которая обидела его маму, мужа отнять решила.
