Корсар

Царство ему небесное! — сообщил Вейлр дю Ганьо, перекрестившись.

Я не стал креститься, даже в противоположную сторону, хотя с покойным нас связывали противоположные интересы.

— Он сменил на гукере родственника судовладельца, который чертовски действовал мне на нервы, но, видимо, увез с собой нашу удачу. С тех пор мы не взяли ни одного приза, — продолжил пленный капитан.

— Как ты оказался в шведских корсарах? — в свою очередь поинтересовался я.

— После гибели «Победоносного» я сидел на берегу на половинном окладе до конца войны.

Предлагали стать капитаном на вспомогательном судне, но я отказывался. Надеялся получить линейный корабль. Сразу после подписания мирного договора меня уволили без пенсии, как гугенота. Попробовал устроиться в Англии — не получилось. Они многих своих капитанов списали на берег. В Голландии тоже отказали от места в военном флоте, но предложили покомандовать торговым пинасом. Выбора у меня не было, согласился. Потом опять началась война, и вскоре я остался без работы. Наши захватили много голландских и английских судов, голландские капитаны осталось без работы, вот меня и заменили. Съездил в Париж, думал, пригожусь, но там меня уже забыли. Вернулся в Голландию, где мне и предложили стать корсаром, — рассказал Вейлр дю Ганьо.

— Как догадываюсь, выкуп за тебя судовладелец не заплатит? — спросил я.

— Вряд ли, — обреченно молвил он и показал Кике, чтобы наполнил стаканчик.

— Русскому царю сейчас требуются опытные капитаны. Командир корабля четвертого ранга, которые обычно доверяют недавно нанятым, получает девятьсот шестьдесят экю в год, а дальше — как проявишь себя.

За доблесть царь награждает щедро, деньгами и землями. Я уже получил тысячу двести дворов с крестьянами. Это раза в три больше, чем было у виконта де Донж, — рассказал я.

О том, что доход со всех этих дворов даже меньше, чем с виконства, говорить не стал. В Московии другой уровень жизни, она дешевле во всех отношениях. Чем развитей, богаче страна, тем выше в ней доходы и расходы. Только предметы роскоши стоят везде примерно одинаково.

Так что богатому выгоднее жить в бедной стране, а бедному в любой плохо.

— А он возьмет меня на службу? — спросил Вейлр дю Ганьо.

— Я порекомендую, — пообещал ему. — Гарантии, конечно, дать не могу, но надеюсь, что к моей рекомендации прислушаются. Скажу, что служил месяца три лейтенантом на «Победоносном», а потом, после смерти старшего брата, стал капитаном драгунского полка. Здесь не знают, кем я был во Франции.