Корсар

Где-то читал, что наибольшее количество суицидов будет случаться в благополучных во всех отношениях трех странах Скандинавии именно весной.

Солнце еще не встало, но небо уже посерело. В воздухе висит водяная взвесь — вроде бы не дождь, хотя и не сухо. Покрытые крупными каплями, словно вспотевшие, округлые, без острых выступов камни кажутся черными. Пятна мха на них напоминают подсохшие корочки на болячках. Раскисшая земля скользит под ногами и издает странные чавкающие звуки, будто попробовала на вкус подошвы моих сапог и отвергла.

С отрядом морских пехотинцев я приближаюсь к шведской деревне — раскиданным, как мне кажется, без всякого порядка дворам с приземистыми деревянными домами с гонтовыми крышами. В одном из дворов взбрехивает и замолкает собачонка. Через полминуты начинает гавкать заливисто, и к ней присоединяются еще несколько из других дворов.

— Бегом! — командую я морским пехотинцам.

Они, разбившись на пятерки, устремляются к дворам, каждая к указанному им заранее. В это время второй отряд под командованием Захара Мишукова отрезает жителей деревни от леса и дороги, идущей вдоль берега моря на север.

Впрочем, жители разбегаться не собираются. На них уже много лет никто не нападал, поэтому у крестьян притупились основные инстинкты. В последние столетия шведы сами нападали на соседей, убивали, грабили, насиловали. Война была только по ту сторону Балтийского моря, а дома было тихо и мирно. Сейчас мы избавим их от этого заблуждения, восстановим справедливость. Как говорила одна моя однокурсница, вляпавшаяся в индуизм, побудем кармой.

К лаю собак и топоту бегущих солдат добавились звуки вышибаемых дверей, а потом крики, стоны и плач. Стрельбы не было. Шведским крестьянам иметь огнестрельное оружие не положено, а своим я приказал, ежели шведы будут сопротивляться, действовать штыками и палашами, потому что в сырую погоду часто бывают осечки. Впрочем, сопротивления почти не было. Шведы, видимо, еще а-акают, пытаясь понять, что происходит. Молодых мужчин, женщин и детей с узлами в руках сгоняют на пустырь за деревней.

В узлах одежда и еда на время путешествия с одного берега Балтийского моря на другой. Деньги и любые другие ценности солдаты складывают под старой елью с раздвоенным стволом. Рядом оставляют лошадей и коров, а свиней и домашнюю птицу убивают и варят в опустевших домах.

Я прохожу мимо плененных шведов. Все белобрысые и румянощекие. Большинство взрослых высокого роста и крепкого сложения. В общем, хорошая рабочая скотина.