Корсар

Гардемарин привез письмо от Вейлра дю Ганьо, которого приняли на службу и доверили командование двадцативосьмипушечным фрегатом «Олифант». На кораблях рангом выше уже были достойные командиры, но французу пообещали, что получит следующий линкор, когда тот будет построен. Вейлр дю Ганьо обещал отблагодарить при оказии. Я ему поверил. Что у французов не отнимешь — не забывают отблагодарить. Может быть, из примитивного расчета, чтобы и в следующий раз помогли, но все равно приятно, а то ведь у некоторых — не буду показывать пальцем в сторону Восточной Европы! — память на такое исключительно дырявая.

Сразу после Нового года пришла грамота от Петра Первого, согласно которой я стал богаче еще на триста дворов. Если сравнивать с бригантинами, то заплатил мне за пинас многовато. Видимо, добавил за ореховую шкатулку. Александр Меньшиков выполнил его приказ славно: не только разбил шведский корпус возле Калиша, но и захватил в плен генерала от инфантерии Мардефельта, шесть полковников, пять подполковников и около трех тысяч младших офицеров и нижних чинов.

Саксонцы тоже участвовали в сражении, точнее, присутствовали на поле боя, что шведы им не простят. Зато полк Магнуса фон Неттельгорста проявил себя с лучшей стороны. Если так и дальше продолжит, то, по заверению фаворита царя, скоро станет генерал-майором. Неплохая карьера для бывшего боцмана.

Александр Данилович написал мне об этом сражении еще до Нового года. Похвастаться он любит. Меня поразила фраза в письме: «Зело чудесно было видеть, как все поле мертвыми телами устлано».

Ему такое пока в диковинку, а я уже насмотрелся. Меня больше поражало, что в ручьях и речушках, если таковые были на поле битвы, вода текла розового цвета. В конце письма он сообщал, что узнал от пленного шведского полковника, что захваченный мною пинас вез королевскую часть трофеев. Непонятно, правда, кого Карл Двенадцатый собирался возить в карете гетмана Сенявского? Жены и детей у него нет, а сам предпочитает ездить верхом. Наверное, о будущем думал. Говорят, он сватается к Марии Собеской, внучке одного из польских королей. Может быть, мое вмешательство и изменило это будущее. Шведский полковник утверждал, что король сильно разозлился, узнав о захвате пинаса, причем потеря имущества вывела его из себя больше, чем то, что Петр Первый узнал о договоре. Закончил письмо Александр Меньшиков ехидной припиской, что курфюрст саксонский до сих пор просит деньги у царя на войну со шведами, а Петр Первый до сих пор обещает прислать их.