Корсар

В это время взорвался мой фрегат. Обломки подлетели вверх метров на сто, наверное. Вот так и я когда-то летал. Может быть, не так высоко, потому что находился далеко от эпицентра взрыва. Следующим рванул «Победоносный». Капитан корабля скривился, будто у него выдернули сразу пару зубов. После чего потер губы тыльной частью сжатой в кулак руки. Потом наступила очередь «Королевского солнца» и — через пару минут — фрегата «Решительный». Дольше всех держался «Великолепный», но его и подожгли позже всех.

Поняв, что не смогут снять его с мели и вывести в море, англичане собрали все, что сочли ценным и смогли увезти, а остальное предали огню.

За все это время никто из французских офицеров не произнес ни звука. Видимо, зрелище было слишком тягостным для них. У них ведь нет полутора миллионов ливров, чтобы построить себе фрегат.

— Вот и всё, отвоевались, — печально подытожил бывший капитан «Победоносного» после взрыва последнего французского военного корабля в бухте Шербура.

Затем повернулся ко мне и спросил: — Вам секундант нужен?

— Если окажете честь, — молвил я в ответ.

— С удовольствием сделаю это, — сказал он и, криво ухмыльнувшись, посмотрел на племянника адмирала.

Интуиция мне подсказала, что этот сопляк успел нагадить бывшему капитану «Победоносного». Видимо, пользовался правом родственника командующего флотом так же усердно, как духами и пудрой.

Возле уцелевшей крепостной башни было неплохое местечко, чтобы померяться шпагами.

Раньше здесь был ров, но его засыпали много лет назад. В итоге получилась впадина шириной метров пять и длиной около полусотни. Дуэлянты спустились в нее, а остальные, включая секундантов, расположились на склоне. Кстати, секундантом моего противника был Гильом де Сарсель. Глядя на него, мне вспомнилось выражение «чистый, как лист, гибкий, как глист». Видимо, зарабатывает протекцию. Не думаю, что у Симона де Костентина на «Королевском солнце» были друзья. Если они вообще были у него хоть где-нибудь."

"Сражались в жюстокорах. Видимо, Симон де Костентин постеснялся показать, насколько чиста его рубаха. Он встал в высокую стойку, модную сейчас у французов. Наштукатуренное, желтушное лицо напряжено. Шпагу держит твердо. Судя по всему, у него были хорошие учителя. Сейчас узнаем, был ли он хорошим учеником этих учителей? Я не стал выпендриваться, выцеливать.