— Триста пятьдесят — и только потому, что спешу, — предложил я.
— Согласен, — обреченно, словно эта сделка разорит его, произнес барышник.
Пересчитывая деньги, он сопел так напряженно, будто каждая монета весила килограмм десять. Его родственник стоял рядом и наблюдал с кислой мордой. Ничто не огорчает нас, самых умных, так, как удача, привалившая дураку. Жаль, что барышник не увидит, как я буду рассчитываться с хозяином гостиницы, а то бы, уверен, на его морде было бы не меньше кислоты.
Отобедав гусем, запеченным с какой-то травой, которая придала мясу интересный, сладковатый привкус, жареной говядиной с зеленым салатом, жареной треской с острым соусом, двумя сортами сыра и отдав должное сидру, я оплатил счет за гостиницу, удалив из него приписку в восемь ливров, после чего отправился верхом в сопровождении своего слуги и пса Гарика в сторону города Нанта.
Особо не спешил. Адмирала известят о смерти племянника не раньше вечера. Поскольку я теперь не являюсь его подчиненным, послать за мной погоню он вряд ли посмеет.
Наверняка сообщит о дуэли и ее результате в Париж. Пока курьеры довезут сообщение туда, пока там решат, наказывать меня или нет, а если да, то как, пока курьеры доставят королевский указ в Нант, пройдет не менее двух недель. За этот срок я не успею добежать до канадской границы, но меня устроит и любая другая, тем более, что Франция сейчас воюет со всеми своими соседями — беги в любую сторону.
Места, по которым мы проезжали, были мне знакомы. Когда-то воевал здесь под командованием Бертрана дю Геклена.
Если города немного изменились, в основном увеличившись в размерах, то в сельской местности, как мне показалось, всё осталось прежним. Крестьяне всегда живут, на несколько веков отставая от горожан. Только во время революций город опускается до уровня деревни, но ненадолго. Техническая революция только набирает обороты, а буржуазная наведается во Францию не скоро.
Единственным важным изменением была сеть почтовых станций. Их понастроили по всей стране, километров через двадцать пять друг от друга.
Между ними курсировали рыдваны — многоместные экипажи, перевозившие пассажиров. Эти станции — не убогие придорожные трактиры, в которых в прошлом тебя кормили, чем попало, а ты бесчисленных клопов и вшей — своей кровью. Это уже дедушки мотелей, только вместо гаражей конюшни. Начиная со второго дня пути, мы останавливались в первой почтовой станции на обед, а во второй — на ночлег. И разбойничков стало заметно меньше.
