— А, так сказать, личная жизнь? — тут же возразил Лев Борисович, обрадованный, что может наконец высказаться.
— Проверено. Здесь все чисто. Никаких осложнений, включая денежные.
— Так вы что хотите сказать, молодой человек? Что виноваты пациенты? Я в том числе? Вы хотите предъявить обвинения?
— Что вы, Лев Борисович, какие обвинения? Я просто ищу людей, которым выгодно все происходящее. Особенно тех, кому выгодна Ритина смерть.
Рита вздрогнула и испуганно посмотрела на Кудесникова. Тот ободряюще ей улыбнулся — мол, не грусти, не все еще потеряно, и продолжил:
— Здесь не все так просто, как кажется.
Поэтому я вас убедительно прошу — помогите нам, помогите своей спасительнице. Ведь в конечном счете вы и себе поможете. Вам ведь Рита нужна?
— Необходима! — с вызовом воскликнул Дугинец.
— Вот и прекрасно. Тогда с вашего позволения вопрос. Только не удивляйтесь. На вас когда-нибудь совершали покушения?
— Бог миловал, ни разу. По крайней мере я о таких случаях не знаю. К тому же у меня прекрасные охранники.
И дома, и в офисе.
— А здесь, в Москве? Вы же сюда без охраны приезжаете?
— Естественно! Зачем они мне здесь? Только расходы лишние. Тем более я бывал либо в клинике, либо у родственников дома. В театры ваши и рестораны не хожу. Теперь, когда клинику закрыли, — к Риточке приехал. И все.
— Тогда еще один деликатный вопрос. Лев Борисович, во сколько вы оцениваете ценности, находящиеся при вас ежедневно? Я имею в виду не наличные, а часы, перстни и так далее.
— Ах, вот вы куда гнете. Впрочем, наверное, вы правы — мне уже много раз говорили, что не стоит носить столько ценных вещей одновременно.
Проклятая слабость, не могу удержаться. — Дугинец сокрушенно покачал головой.
— Так сколько? Приблизительно, — вежливо настаивал Кудесников.
— Могу и точно, я ведь сам все покупал, каждую вещь. Это не ширпотреб для нуворишей, каждая вещь — произведение искусства. Короче говоря, общая сумма — около трех с половиной миллионов плюс-минус сто тысяч.
Кудесников выразительно развел руками, а Рита озадаченно посмотрела на своего пациента.
— Но какое отношение имеют, скажите на милость, мои аксессуары, пусть даже и очень дорогие, к Ритиным неприятностям? — уточнил Лев Борисович, у которого строгий расчет все-таки преобладал над эмоциями.
— Точно пока не знаю, но мысли кое-какие есть. Только, уважаемый Лев Борисович, огромная просьба — помогите нам, пожалуйста.
— Нам — это кому?
— Рите и себе в первую очередь. И мне, коли я ввязался в эту историю.
