На женщине было ажурное платье простого покроя, которое подчеркивало фигуру, туфли-лодочки и летние кружевные перчатки вместо украшения. Этот наряд делал ее похожей на женщину поколения Коко Шанель. Образ дополняла крошечная сумочка-бокс, висевшая на руке. Вторая рука была продета в согнутый локоть, подставленный Елагиным. Тот выглядел серьезным и даже немного печальным.
Белкин сказал, что Марина очень переживает из-за того, что у них получился такой любовный треугольник. Тамара любит Стаса, Стас любит Марину, а Марина была предана мужу.
Теперь, когда муж вычеркнут из уравнения, почти ничего не изменилось. На месте мужа может быть кто угодно, только не Елагин. Если даже она и испытывает к нему хоть что-нибудь… Она никогда не сможет с ним даже поцеловаться, не подумав в этот миг о страданиях родной сестры.
Еще раз она убедилась в том, насколько Тамара любит Стаса, когда несколько дней назад заехала к сестре домой и та при ней сняла и убрала в коробку злополучную фотографию.
— Чтоб я сдох! — неожиданно воскликнул Арсений и с такой силой хлопнул ладонью по столу, что Белкин подпрыгнул от неожиданности.
— Ч-чего это в-вы? — спросил он с опаской.
В сложных ситуациях Арсений проявлял себя по-разному, но никогда прежде не выходил из себя.
— Значит, Фаина взяла у Папаскина денег в долг на крутую тачку, да?
— Д-да…
— А Елагин живет в пяти минутах ходьбы от той самой станции метро, да?
— Н-ну да.
— И именно такую фотографию Тамара сняла со стены, когда убили Папаскина, да?
— Т-точно т-такую.
Кудесников задумчиво посмотрел на напарника и изрек:
— Белкин, кажется, я знаю, кто убил Папаскина.
— Д-да?!
— Да. И при этом я понятия не имею, кто и почему прикончил Стручкова.
Попался? Дело закончено? Дело продолжается
— Так что будет-то? — шептал на ухо Арсению Степан Валерьянович.
— Я же тебе уже раз двадцать все объяснил, — невозмутимо отреагировал Кудесников. — И можешь пока не шептать, электричка еще не подъехала.
— Ты еще раз объясни, — зудел Степан Валерьянович. — Мне не до конца понятен план.
У меня же начальство, если что — мне выговор и на пенсию. Или чего похуже.
— Неужели ты думаешь, что я подлянку устрою? Говорю — тебе еще премию дадут. За поимку особо опасного преступника.
— Ты точно знаешь, что он преступник? А если нет? Он же в суд подаст, поди отмойся тогда. Сейчас все умные стали, у всех адвокаты.
— Слушай, ты как такой пугливый в милиции столько лет проработал?
— Не пугливый, а осторожный. Потому и проработал столько лет.
