Кудесников вдруг подумал — неужели Петя Головашкин творил все, о чем рассказывала Рита? Некоторые события не очень укладывались в ту картинку, которую нарисовал Арсений. Лезущие в квартиру люди, запугивания — зачем это нужно, если цель была вполне конкретная? Что-то здесь его напрягало, и об этом стоило подумать. Чем Кудесников сразу же и занялся.
* * *— Вы мне только скажите, как вы его вычислили? — умоляюще глядя на Кудесникова, просил Дугинец. — Мы же с ним почти друзья были, я ведь даже поселился у него в этот раз.
Не хотел, но Петя так просил, даже обиделся, когда я поначалу отказался.
Как только Дугинец вырвался из лап врачей, он тотчас связался с Ритой и, подхватив ее, примчался домой к Кудесникову. Обычно сыщик не пускал клиентов на свою территорию, но сегодня решил сделать исключение. Все же они вместе многое пережили.
— Лев Борисович, здесь тайны нет, просто мне не хотелось бы вас расстраивать еще больше.
— То есть?
— Он ведь не на Риту охотился. Тут, как говорится, ничего личного. Он вашей смерти хотел.
— Зачем? Завещания он не ждал, я всех предупредил. А отношения у нас были дружеские, я же говорил. И все-таки я не понимаю…
— Сейчас попробую объяснить. У Пети дела в последнее время были совсем плохи. Бизнеса он лишился, а в ближайшее время за долги у него забирали тот самый дом, где вы остановились, и обе машины. Он был буквально на краю. Но знал, что у дяди при себе есть драгоценности на сумму, во много раз превышающую его долги.
— Так он же меня должен был убить, а не Риту! — воскликнул Дугинец.
— Лев Борисович, я же говорю, все не так просто. Расчет был в другом. Петя убивает Риту, причем именно тогда, когда вы здесь, в Москве. Узнав, что единственной спасительницы нет в живых и некому больше восстанавливать ваши силы, вы, Лев Борисович, уж извините за прямоту, вполне могли от пережитого стресса умереть.
Дугинец печально кивнул головой в знак согласия.
— Тогда он тихо забирает ваши драгоценности — и все. Не знаю, каковы были его дальнейшие планы — может, подменил бы подделками.
Но скорее всего он рассчитывал, что и так сойдет.
Ведь спросить, где драгоценности, могли только свои.
— А если бы он убил меня и забрал вещи?
— Во время расследования трудно было бы скрыть факт пропажи такого количества дорогих вещей. Это — мотив. И родственники были бы первыми подозреваемыми. А так — какая-то одинокая целительница. Кто бы стал искать связь между ее убийством и естественной кончиной зарубежного миллионера? Еще раз простите за прямоту.
