– Теперь всегда будете плакать. Жаль, что не из-за меня…
- Из-за вас - никогда!.. – пообещала я.
Прибежали Ноэль и Лиленбрук, но я уже видела, что мы опоздали. Аптекарь последним усилием взглянул на меня и сказал:
- Странно, Кэт… вы погубили меня, а я всё равно не могу вас ненавидеть…
Он уронил голову, взгляд остановился, и пальцы соскользнули, выпуская мою руку.
Ноэль наклонился пощупать жилку у него на шее, а потом закрыл ему глаза.
Некоторое время все мы словно застыли, глядя на мёртвого колдуна, лежавшего на полу.
Первым опомнился господин Планель:
- Сбегаю за священником, - сказал он. – Хотя… его всё равно не похоронят на церковном кладбище. Таким там не место.
- Его похоронят в нашем семейном склепе, - сказал Ноэль, помогая мне подняться и обнимая. – Всё-таки он был моим братом. Как и Шарль. Жаль, что я узнал об этом так поздно. Возможно, всё сложилось бы иначе.
- Боже, это что получается? - Лоис озвучила то, что боялись высказать мы все: - Это значит, леди Юджени никогда не будет расколдована?!
Саджолена всхлипнула, остальные мрачно молчали.
- Это я виноват, - сказал Лиленбрук, тяжело опустившись на стул и швырнув на стол воронку. – Мне надо было поинтересоваться, что произошло с этим змеёнышем после совершеннолетия…
Саджолена подошла и тихонько погладила отца по плечу.
Планель ушёл за священником, Надин усадила госпожу Броссар на диванчик, господин Бланкир снял камзол и накрыл тело, а сам отошёл к камину, хмурясь и барабаня пальцами по каминной полке.
- Никто не виноват кроме него самого, - сказала я. – Каждый из нас решает, что выбрать – любовь, зиму или колдовство. Он сделал свой выбор…
- Да, этот гадёныш выбрал колдовство, - горько сказал Лиленбрук.
- Нет, - возразила я. – Он выбрал зиму. Вечный холод ненависти. Как это всё страшно, - я уткнулась лицом Ноэлю в грудь, и он прижал меня к себе, гладя по затылку.
- Значит, это он убил моего Папара, - произнесла госпожа Броссар и разрыдалась в голос. – А я столько лет его проклинала…
Надин принялась утешать её, а я переспросила:
- Кого?
- Папара, - ответила госпожа Броссар.
– Так я называла Гаспара.
- Конечно, Тутур… Папар… - я высвободилась из объятий Ноэля. –Папар – это не папа… А Фифи – это не фифа… Это не папа сделал ту надпись…
- Ты о чём, Кэт? – встревожено спросил Ноэль.
Его тревога была понятна – сейчас я выдала такой бред, что можно было вполне принять меня за сумасшедшую.
- Минуточку, - попросила я, подходя к камину.
