Они будут улыбаться и сюсюкать с вами, зато за глаза понарасскажут такого, что оглянуться не успеете, как вас начнут забрасывать камнями и гоняться за вами с осиновым колом.
- Намекаете, что мадемуазель – главная сплетница в Шанталь-де-Нэж? – спросила я с любопытством.
Ферет посмотрел в потолок, отставил чашку, потёр подбородок и смущенно хмыкнул:
- Уверен, что вы считаете главным сплетником меня.
- Вот как? – я добавила к своему непонятному вопросу самую вежливую улыбку из личного арсенала. Вроде бы и удивилась, но и не отрицала очевидного.
- Можете так считать, - добродушно засмеялся аптекарь, - но я, действительно, знаю всё обо всех в этом городе. Мне рассказывают то, что и собственному исповеднику не доверят… А я решил поделиться с вами. Вы мне очень понравились, Кэт. Ваше появление здесь – это как глоток свежего воздуха.
- По-моему, вы мне слишком льстите, - ответила я. – Хотите ещё пирога?
- Очень вкусно! – переменил он тему. – Я бы не отказался, но тогда мне придётся не идти до дому, а катиться, как колобку.
- Я заверну вам с собой, месье. Чтобы вы превратились в колобка уже дома, где вам не надо будет никуда катиться.
- Вы очень добры, - поблагодарил Ферет сердечно. – Надо быть глупцом, чтобы отказаться от такого.
Взгляд его скользнул мимо меня и задержался на ком-то за моей спиной. Я оглянулась и увидела Огреста. Он стоял на пороге, заложив руки за спину, и смотрел на нас странно – вроде бы и неодобрительно, но в то же время с сожалением.
- Добрый день, милорд, - поздоровался аптекарь.
– Хотели поговорить со мной о Марлен?
- Хотел, - медленно произнёс Огрест, глядя только на него, и я сразу догадалась, что меня игнорировали намеренно. – Но вы заняты, как я погляжу.
- Всего лишь рассказываю барышне Ботэ известные городские сплетни, - широко улыбнулся Ферет. – Про вас тоже, не переживайте.
После этих слов я ожидала, что милорд Огрест рыкнет что-нибудь – вроде того, что надо знать своё место. Но он лишь опустил глаза, и губы его сжались в тонкую полоску.
- Сожалею, но должен идти, - продолжал Ферет, вставая из-за стола и кланяясь мне. – Пирог был – изумительный! Я буду мечтать о нём до нашей новой встречи.
Огрест повернулся вполоборота, не мешая нам прощаться, но и не уходил, и даже начал пристукивать каблуком, будто торопил.
Когда они ушли, я некоторое время сидела в столовой, глядя на фарфоровые чашку и блюдце. От размышлений меня оторвала госпожа Броссар, которая громко повторяла моё имя.
