Кошки - Мышки (СИ)

— Запал, что ли? — понимающе усмехнулся Александр.

Александр, как и положено настоящему мужику, был чуть красивее обезьяны. Его голова была лысой и блестящей. Как он утверждал, это жена выела ему всю плешь за двадцать лет семейной жизни. Оставшиеся волосы скучковались в мохнатых бровях, увеличивая и без того мощные надбровные дуги. Крупный нос был приплюснут в результате травмы, полученной еще в молодости. Массивная нижняя челюсть тоже бывала ломана, и не раз. Но при всей своей первобытной брутальности, Александр умудрялся постоянно обновлять парк любовниц.

— Да не в том дело, — отмахнулся Геннадий и, постукивая карандашом по столу, признался. — Понимаешь, мы поспорили.

Он рассказал о предмете с-Котского пари и ставках на него.

— Что ж вы так с барышней, — укоризненно произнес Александр.

— А что? — удивился Гена. — Насиловать же ее никто не собирается. А если сама, дура, поведется, то так ей, дуре, и надо.

— Оптимистичненько ты настроен, я погляжу, — резюмировал начбез.

Несмотря на облик неандертальца, Морозов был человеком проницательным и наблюдательным.

С техникой был на "ты", хотя Геннадий не представлял, как эти ручищи умещаются над клавиатурой. Нюх на неприятности имел потрясающий, интуиция у начбеза была почти на грани ясновидения. И главное, он был предан Гене, как верный пес. Ген-директор помог Морозову выбраться из весьма щекотливой ситуации, вырвал из гостеприимных лап тюрьмы практически, за что Александр теперь служил верой и правдой.

— От меня-то ты чего хочешь? — еще раз уточнил начбез.

 — Давай согласуем реальности.

— Я не хочу стрелять наобум. Хочу понять, с кем имею дело. Мне нужно знать, что она смотрит, что слушает, о чем болтает с друзьями и кто они — ее друзья. Чем занималась на предыдущей работе и почему ушла. На что тратит свободное время: хобби, спорт, вредные привычки. Слабости. В общем, нужна любая личная информация. Справишься? Только тихо, как ниндзя.

— Будет сделано, Гена-сан, — Морозов сложил ладони и склонил голову в ритуальном поклоне.

Кира постепенно приходила в себя.

Работать еще не могла, но дышать уже была способна. Всё произошедшее казалось бы бредом, если бы не портрет. Разум отказывался принимать комплименты арт-директора всерьез, но рисунок заставлял сомневаться. А вдруг? Женщины — такие мечтательницы. А жизнь — такая проказница. Еще вчера Кира мечтала о том, чтобы на нее обратил внимание Константин. А сегодня оказалась объектом интереса Мишеля. К добру ли это? Здравый смысл твердил, что нет.