Кошки - Мышки (СИ)

Язык Геннадия Николаевича спотыкался о зубы и вообще не умещался во рту от натуги, чему генеральный сам же смеялся. А когда он смеялся, он даже не был таким страшным. Нет, ну, правда. Что он такого может сделать с ней в Сеуле? Хотел бы изнасиловать, уже сто раз бы изнасиловал. Если что-то можно сделать бесплатно, зачем переплачивать за дорогу, размещение, суточные, опять же… Глупости. Конечно, нужно ехать! Тем более что из «заграниц» Кира раньше была только в Турции и Белоруссии. И еще неизвестно, когда ей такая возможность подвернется: чтобы и за границу, и без удара для жабы.

— Геннадий Николаевич, а там как с дресскодом? — вдруг вспомнила Кира.

— Ничего сверхъестественного. Что-нибудь из делового и коктейльное платье для фуршета.

О, да. Что-нибудь деловое и коктейльное платье. «Ничего сверхъестественного». Но в ее случае — просто «НИЧЕГО».

— Геннадий Николаевич, мне очень жаль, но я не могу поехать, — твердо сказала Новикова.

— Ну, здрасте-приехали, — начальник откинулся на спинку дивана, где сидел, и уронил руки, типа, обессилев. Даже, если бы он не озвучил мнение вслух, оно легко прочиталось бы по его лицу. — В чем теперь проблема?

Теперь Кира безумно жалела, что вообще ввязалась в эту авантюру. Боже, что о ней подумает генеральный директор? Что-что? Правду подумает. Нищебродка Маша из деревни Большое Гадюкино первый день в городе.

При слове «холодильник» жаба волшебным образом вынырнула из забытья. Её, надувшуюся от предвкушения южнокорейской роскоши, словно проткнули иголкой. Воздух со свистом покидал амфибию, превращая в маленькую, зеленую, и пупырчатую. Забитую и несчастную. Кире стало ее жаль до слез. Или себя жаль до слез?

— Я понимаю, что женщине всегда нечего надеть, — вдруг дошло до Ген-директора. — Но всегда найдется то, из чего выбрать.

Из угла глухо мявкнула кошка.

— Вот, — показал на нее начальник. — Даже зрители есть. Давайте, я на кухне подожду. Заодно чайку еще выпью.

Не дожидаясь ее отказа, Геннадий Николаевич вырвался из объятий мягкой мебели и дернул игрушечного крокодила за обвисшую пасть:

— Бодрее, дружок! — сказал генеральный не то ему, не то его хозяйке.