Кошки - Мышки (СИ)

Кира сразу сказала, что синхронный переводчик из нее никакой, генеральный кивнул и сказал, что всё равно идти нужно. До здания, где проходила выставка, они шли минут двадцать, а то и полчаса, но Кира была благодарна Колчевскому за эту прогулку. Зато потом началась работа. В отличие от большинства зевак, Ген-директор приехал сюда вкалывать. Он рассматривал экспонаты, чуть ли не обнюхивал. Дали бы возможность — руками бы потрогал и на зубок попробовал бы, было такое ощущение. Как ни странно, несколько корейцев подошли к Колчевскому поздороваться.

И с Кирой заодно, так что она улыбалась, кланялась и пожимала поданную ладонь двумя руками, помня наставления начальника. Хозяева глядели на нее одобрительно. А Геннадий Николаевич прямо гордостью лучился в такие моменты, будто он ее с малолетства воспитывал, и теперь питомицу в люди нестыдно выпустить. Кира нередко ловила на себе пристальные взгляды аборигенов. Но она, вроде, ничего неподобающего не делала. Да и взгляды были, скорее, заинтересованные, чем осуждающие. Потом была сессия аудирования в деловой программе, к концу которой Новикова была уже никакая и десять раз пожалела, что вообще подписалась на эту авантюру. Когда всё закончилось, она хотела есть, как собака (только не собачатину, ради бога) и спать.

Улица их встретила лунным небом и огнями реклам. Стало многолюднее. Кира посмотрела время — всего восемь вечера по местному, а уже темно.

— Здесь время так сдвинуто. Зато светает рано утром, — пояснил КрокоЗмей, утаскивая девушку с проспекта в какую-то подворотню.

По всей вероятности, это была торговая улица. Только магазинчики, увешанные вывесками с иерглифами, были все как один затянуты рольставнями. После человеческого потока на проспекте здесь была безлюдная гавань. И только ветер гулял, надувая растяжки, как паруса. Кире стало страшновато. Ради чего Ген-директор ее сюда притащил? Но КрокоЗмей похлопал себя по карманам, вытащил сигареты, зажигалку и затянулся с таким наслаждением на лице, что Новикова даже на секунду ему позавидовала.

— На крупных улицах курение запрещено, — пояснил начальник, выдувая струю дыма так, чтобы ее не сносило на собеседницу.

— Сейчас почти везде запрещено курить, — заметила Кира. — Стоит ли себя мучить? Не проще ли бросить?

— Не, это, — Геннадий Николаевич покрутил сигаретой, — навсегда. Я недавно справил серебреный юбилей.

Это во сколько же он начал курить? Ему немного за сорок… Где-то в пятнадцать? Кире вспомнился рассказ Кости о семье Колчевских.