Кошмар на улице дачной

Но это было не обычное белое яйцо, которое можно купить в ближайшем магазине. Это яйцо было куда больше размером и, самое главное, оно было покрыто всякими красивенькими завитушками, и оно было золотое!

– Ух ты! – вырвалось у Шуры. – Это что? Драгоценность?

Саша с трудом перевел дух и ответил:

– Дядя Саша, можно мне посмотреть!

Яйцо было богато украшено всякими золотыми финтифлюшками и двумя эмалевыми изображениями. Это были портреты мужчины и женщины. Оба были в старинных туалетах, с прическами конца девятнадцатого, начала двадцатого века.

На мужчине был мундир с золотыми эполетами и многочисленные ордена. В волосах у женщины была брильянтовая диадема, которая, по протоколу, полагается лишь царствующим особам.

– Я видела похожие яйца в музее, мы с родителями туда ходили. Музей Фаберже, на набережной Фонтанки.

– Там было такое же?

– Нет, точно такого не было, но похожих было много. Экскурсовод сказала, что последний наш император Николай Второй дарил такие яйца на Пасху своей жене и матери. Ну, и остальные при его дворе, наверное, тоже переняли такую моду и стали дарить яйца из магазина мастера Фаберже своим близким.

Саша кивнул. Он тоже знал историю императорской коллекции пасхальных яиц. После Октябрьской революции, когда новая советская власть была поставлена западом в режим жесткой экономической блокады и остро нуждалась в наличных средствах, коллекция, в числе прочих реквизированных ценностей, оказалась сначала на аукционах, а потом в Европе и Штатах. Там она разошлась по разным владельцам, и лишь сравнительно недавно ее удалось частично соединить и вернуть назад в Россию.

Все яйца, ясное дело, вернуть не удалось. Может быть, это как раз и было одно из потерянных яиц Фаберже? Но тогда оно должно было стоить целое состояние. И кто объяснит, как и откуда это яйцо оказалось в доме Риты?

Было кое-что еще, что в этом яйце Сашу сильно смущало. Эмалевые портреты царственных особ выглядели какими-то незаконченными, размытыми. На платье дамы кружево было недостаточно тщательно прорисовано.

А на мундире мужчины ордена были лишь схематически намечены, но разглядеть, что это за ордена, не представлялось возможным. В то время как все прочие мельчайшие детали туалетов – пуговицы, украшения, вышивка, различались достаточно четко.

– Что мы будем с ним делать? Оставим тут?

– Думаю, надо его забрать. У нас оно будет в большей безопасности, чем тут. Когда Риту освободят, мы вернем это яйцо ей. По всему видно, что стоит оно немалых денег.