Кошмары Серебряных прудов

— Наверное, — медленно произнес мой друг. — Но я бы лично никогда не подумал, что Жанка может из-за подобного до такой степени убиваться.

Я тоже лично никогда бы не подумал. Обычно Жанна все неприятности переносила с юмором. А сейчас и впрямь развела поминки по праздничному торту. Но что тут поделаешь. Видно, у нее полоса такая неудачная.

Ровно через десять минут мы позвонили в дверь Тарасевичей. Пирс, естественно, выскочил нам навстречу и, подпрыгивая высоко в воздух никогда до сих пор не видел такой прыгучей собаки! облизал сперва мое лицо, а потом физию Кота.

— Ты, Максик, наверное, единственный Кот в мире, которого признает этот пес, — усмехнулась Жанна. Кажется, она наконец начала приходить в себя.

Мы вышли на улицу и обогнули наш многоэтажный и многоквартирный дом. На улице ярко сияло солнце. Под ним ослепительно блестел белый снег. Даже глазам было больно.

— Я от такого снега отвык, — сказал Макси-Кот. — А верней, не привык. Прямо как за городом.

Мне было совершенно ясно, что он имеет в виду.

— А все потому, Максик, — покосилась на него Жанна, — что наши Серебряные пруды — экологически чистый район. От центра Москвы далеко…

— Ох, далеко, — вздохнул Макси-Кот, которому было пилить от своего дома до нашего целых полтора часа.

— Вдалеке, но не в обиде, — продолжала Жанна. — Вредных производств никаких. Полезных, впрочем, тоже.

— Одно кладбище, — усмехнулся Макси-Кот.

— Но ведь на нем не хоронят, — уточнила Жанна.

Мы огляделись. По-видимому, декабрьский морозный денек пришелся по вкусу не только нашей тесной компании. Двор кишел разновозрастной и разношерстной публикой. Бабушки, дедушки, дети, собаки, а одна тетка даже водила на поводке крупногабаритного сиамского кота. От этого домашнего животного почему-то шарахались собаки. Вероятно, он сумел хорошо себя поставить.

Миновав двор, мы пошли по протоптанной в заснеженном поле тропинке к старинному кладбищу с не менее старинной кованой оградой, на которой красовалась табличка: «Памятник архитектуры.

Впрочем, как мы уже выяснили, охранялось не кладбище, а возвышавшаяся чуть поодаль церковь, которую реставрировали, а потом в ней вспыхнул пожар, и теперь она была черной от сажи. Сейчас, среди белого снега и яркого солнца, закопченная колокольня особенно бросалась в глаза. Правда, мы к этому зрелищу успели привыкнуть. Как-никак со времени пожара прошло целых три месяца.